Автор
Фиалковое зелье раскрывает грусть в самых ярких тонах — от светлых воспоминаний до мрачных призраков, как нежный фиолетовый цветок среди листвы. В этой книге рассказывается о взаимоотношениях между героями, которые полыхают огнем прошлого и огоньком настоящего, создавая душистый аромат смешанной грусти и радости....
– Вы недолго тут просидите, я уже принял кое-какие меры! Вы, конечно, ловкачи, только вот сведения, которые вам удалось раздобыть, вы все равно унесете с собой в могилу! Разрешите откланяться, господа, и всего доброго!
– По-моему, этот подлец что-то затевает, – буркнул Балабуха. Однако наступила тишина, и в погребе было только слышно, как тяжело дышит артиллерист да где-то в углу капает вода.
– Скажи, Август, – обратился Владимир к их спутнику, – а этот Павел Бородин… Он действительно шулер? И это он тебя избил, обвинив в плутовстве?
Добраницкий молча кивнул.
– Я не знаю, на что они рассчитывают, – сказал он. – Наверняка не я один знаю его как отъявленного плута.
– Послушай, Август, – вмешался Балабуха. – Скажи мне лучше вот что: ты точно не шпион? Потому что эта история с Сотниковым…
– Антон, – вспыхнул Добраницкий, – я никакой не шпион! Ясно вам?
– А что же ты все время нам помогаешь, а? – наседал на него Владимир. – Или, может, тебе просто приказали за нами приглядывать?
Август вытаращил глаза.
– Приказали – мне? Клянусь, господа… Я помогаю вам потому, что вы мои друзья! И никакого секрета тут нет!
– А ты еще удивлялся, с чего это он так чисто говорит по-русски, – обратился Балабуха к Гиацинтову. – Помнишь, даже его появление в первый раз показалось тебе странным! А вот если бы он был нашим, так сказать, соратником…
– Господа, – возмутился Август, – я – Август Добраницкий, и точка! Никакого Сотникова я не знаю… и вообще я думаю, что это он сидел внутри рыцаря, который пришел нам на выручку!
– А я вот не понимаю, какой тебе расчет нам помогать, – устало промолвил Владимир.
– Учитывая планы этих людей, я бы не стал доверять их обещаниям, – отозвался Август. – Это во-первых. Во-вторых, одно присутствие на их стороне моей бывшей невесты… – Он умолк и выразительно скривился. – Ну и, наконец, третья причина.
– Что за причина? – заинтересовался Балабуха.
– А третья причина такая: свобода не дарится, как ярмарочный пряник, – твердо проговорил поляк. – Настоящая свобода завоевывается потом и кровью, с оружием в руках. Наша страна стала игрушкой европейских держав, потому что в какой-то момент у нас не хватило духу отстоять свою независимость. А ведь когда-то мы тоже вершили историю, и Марина[14] едва не стала вашей царицей, а Владислав[15] – царем.
