Автор
Фиалковое зелье раскрывает грусть в самых ярких тонах — от светлых воспоминаний до мрачных призраков, как нежный фиолетовый цветок среди листвы. В этой книге рассказывается о взаимоотношениях между героями, которые полыхают огнем прошлого и огоньком настоящего, создавая душистый аромат смешанной грусти и радости.
– Первая «c», – сказал Балабуха, морща лоб. – Вторая…
– «E», нет, не «e»…
– Похоже на латинское «h», – неожиданно сказал Добраницкий. – Потом «e»…
– И латинское «m»… Chem…
– Эта черточка – «i», клянусь!
– Ну да, ну да, верно… А в конце… «n».
– Chemin, – прочитал вслух Владимир. – Да, верно… Chemin.
Глава 14
Место преступления. – Неописуемое коварство невидимого агента Сотникова. – Артиллерист свирепствует. – Озарение, которое нуждается в разъяснениях.Первым нарушил внезапно наступившее молчание Балабуха.
– Значит, – тяжелым голосом сказал он, – его убили в этой комнате… то есть они думали, что убили его… Какое-то время он еще оставался жив и, лежа на ковре, истекая кровью, ухитрился незаметно написать на полу это слово… Наверное, ему было очень тяжело – вон какая в конце слова жирная черта… Он терял силы…
Добраницкий нахмурился.
– Chemin – это по-французски дорога? – внезапно спросил он.
– Верно, – сказал Гиацинтов.
– В смысле, дорога, которая ведет сюда? – уточнил Август. – Или имеется в виду какая-то другая дорога?
Офицеры озадаченно переглянулись.
– Что-то непонятно, – признался Балабуха.
– Вот-вот, и мне тоже, – закивал Добраницкий. – Положим, если бы я лежал в этой комнате – брр! – и истекал кровью, то я первым делом озаботился бы написать имя человека, который меня убил. При чем тут какая-то дорога и зачем, если уж на то пошло, писать ее по-французски?
– Мне кажется, я понял, – медленно промолвил Гиацинтов. – А ты, Антон?
– Э… гм… Кажется, я тоже понял, – нерешительно сказал Балабуха, косясь на него.
Владимир вернул угол ковра на место и поднялся на ноги.
– Вот что, друзья. Возвращаемся на берег озера. О том, что мы были в доме, никому ни слова. Август! Ты запрешь ворота, чтобы не было заметно, что мы тут побывали. Антон! Ты заберешь одежду. Она послужит доказательством того, что Жаровкин исчез не просто так, что его убили… И, конечно, графа Адлерберга тоже придется поставить в известность.
– В известность о чем? – сухо спросил гигант. – Тела нет! Жаровкина мы так и не нашли! И мы даже не знаем, за кем он следил из «Венской услады», как попал в этот дом, что тут делал и почему погиб! Ты вообще понимаешь, что по большому счету нам ничего не ясно?
Владимир искоса взглянул на него. Нет слов, иногда Балабуха умел рассуждать более чем здраво.
– В таком случае мы расскажем только то, что знаем наверняка. А если граф станет задавать вопросы, намекнем, что нам начальство запретило разглашать детали.
