– Ну и как, понравилась?
– Не слишком, не люблю женщин, которые убивают отцов своих детей.
– Тьфу, пропасть, – взвилась Ольга, – иди сюда!
– Извини, тороплюсь.
– Куда же?
– В милицию хочу позвонить, а сама встану у двери, чтобы ты не удрала.
– Идиотка! – завопила ведущая. – Кретинка!..
– Вот на Петровке тебе покричать не дадут, – сочувственно вздохнула я, – живо в зубы насуют, никакие телевизионные заслуги не спасут. Да и в камере покоя не жди! Впрочем, на Петровке изолятор еще ничего, только там долго не держат, переведут в какую-нибудь Капотню, вот тогда взвоешь! Сорок человек в десятиместной камере, крысы размером с кошку…
– Перестань, – поморщилась Ольга, – я Глеба Лукича никогда не трогала.
– Даже когда ложилась с ним в постель?
Неожиданно Ольга рассмеялась:
– Вспомнила, где тебя видела! В кабинете у Глеба, когда завещание читали.
– Правильно. Меня нанял клиент, чтобы я помогла оправдать Раду.
– Кто?
– Коммерческая тайна.
Ольга вновь рассмеялась:
– Слушай, похоже, мы могли бы стать подругами.
Две сильные женщины, самостоятельные, целеустремленные, выгодно отличающиеся от основной массы, состоящей из бесхребетных мямликов.
– Чем же тебе не угодил Ларионов?
– Да не убивала я его!
– Дорогая, ты сделала роковую ошибку.
– И какую же?
– В общем, конечно, сущая ерунда, но она будет стоить тебе свободы.
– Что ты имеешь в виду?
– Да так! Ты ведь позвонила охраннику в сторожку утром?
– Ну…
– Николай хорошо помнит, что это было в восемь.
– И что? Правильно, я уже в девять должна быть на месте.
Думаешь, шоу – это только кривляние на сцене? Вылезла, поорала, и все? Нет, дорогая, требуется огромная подготовительная работа.
– Это мне неинтересно, важно другое. Значит, признаешь, что звонила в восемь?
– Кретинский охранник! – в сердцах воскликнула Ольга. – Да, именно в восемь.
– Вот это-то и странно, – торжествующе закончила я.
– Почему?
– Потому что труп обнаружила я, и было тогда десять утра! До этого времени никто не подозревал, что хозяин мертв, шум поднялся спустя два часа после твоего звонка.
А теперь объясни на милость, каким образом ты оказалась в курсе дела?
Секунду Ольга сидела молча, потом расхохоталась.
– Ой, не могу! И на этом умозаключении строится версия о моей причастности к убийству? Цирк просто. Мне Тина сказала. Позвонила в семь утра и плачет, заливается: «Мамочка, Рада папу убила!»
– Что? – потрясенно спросила я, невольно вновь опускаясь на стул. – Что?
– Уши заложило? – ухмыльнулась Ольга.
