Некто, неизвестная личность, каким-то образом узнал, что она вместе с Радой собирается заняться «разбоем», и подменил ночью пистолет.
– Мы даже сообразили, где этот человек стоял, когда мы договаривались, – бормотала Тина.
– И где же? – спросила я.
– В библиотеке у папы.
– Почему вы так решили?
– Мы с Радой сидели у нее в гостиной, – пояснила Тина, – мерили маски, костюмы. Эта комната прилегает к папиной библиотеке, вернее, к туалету, между гостиной Рады и библиотекой.
– Там есть туалет? – изумилась я.
– Никогда не знала.
Тина кивнула:
– Совсем крохотный, прямо повернуться негде. Архитектор ошибся, когда проект составлял, получился такой непонятного назначения закуток, а папа сказал: «Ничего, поставим еще один унитаз». Там кто-то был и нас подслушал! И еще одно я знаю точно! Этот человек из наших, из домашних! Во-первых, посторонних поздно вечером не было. Мы специально дождались, пока все спать лягут, и я на цыпочках прокралась к Раде.
Мы плотно-плотно задвинули шторы и зажгли только маленькую лампочку. Не хотели, чтобы кто-нибудь свет увидел! Решили соблюсти тайну. Значит, в здании находились только свои. И потом, про туалет знают лишь те, кто постоянно живет в доме…
Поняв, что стали жертвами хитроумно разработанного плана, несчастные дети, а Рада недалеко ушла от Тины по уму и возрасту, решили полностью скрыть следы преступления и начали заметать их. Сначала они быстренько спрятали пистолет назад в тайник.
– Почему вы не вытерли оружие?
– Забыли! – всхлипнула Тина. – Потом, Рада говорила, что о тайнике под подоконником знает лишь Глеб Лукич, больше никто.
– Не побоялись, что милиция найдет?
– Мы не думали про обыск!
Я вздохнула: похоже, они вообще ни о чем не думали. Положив оружие в надежное место, девицы стащили с себя одежду, запихнули в бачок с грязным бельем. Им и в голову не пришло, что на обшлагах джинсов Рады остались мелкие брызги крови Ларионова.
А затем сделали вид, что крепко спали всю ночь.
– Зачем ты послала меня к отцу? – разозлилась я.
– Надо же было, чтобы его нашли, – угрюмо ответила Тина. – Время шло, в кабинет никто не заходил, да и не пошел бы, зная, что папа терпеть не может, когда в кабинет лезут. Он вообще туда спокойно пускал только меня и Раду. Даже если приходили деловые люди, в библиотеке своей разговаривал.
