Представляете, спешила на очень важную встречу в воскресенье, и бац! Впрочем, это вам неинтересно. Главное другое: ни алкоголиков, ни наркоманов в нашем доме нет. Пока сбегаю за документами, посмотрите Ларочкину комнату. Конечно, в Новоклимовске у нас были лучшие условия, но и в Москве мы нормально устроились!
Мэри вскочила. Я ее остановила и тихо попросила:
— Сядьте, пожалуйста. Я совсем не против дружбы Лизы и Лары и вообще первый раз слышу о сплетнях про ужасные болезни.
Мэри растерянно опустилась на место.
— Но тогда что привело вас ко мне? Думала…
— У вашей матери был брат?
— Михаил Петрович Антонов, — спокойно пояснила я, — доктор наук, профессор, химик.
— Право, странно… — пожала плечами Мэри. — Тот же вопрос задал мне и Герасим Семенович.
Настал мой черед удивляться:
— Не знаете, что навело врача на эту мысль?
Мэри встала, открыла один из ящиков, вынула оттуда белую пластиковую баночку с темно-зеленой наклейкой и протянула ее мне:
— Смотрите, перед вами таблетки, которые мама покупала в Москве.
— Странное название — «Анин», — отметила я, начав изучать упаковку. — А зачем вы мне ее дали? Не являюсь большим знатоком витаминов, но эти кажутся вполне тривиальными: А, В, С, D, Е, а еще железо, фосфор, кальций, селен, хром, цинк…
— Ниже читайте, — велела Мэри.
Я послушно опустила взор и приметила надпись, сделанную мелкими, но очень четкими черными буквами: «Разработано в лаборатории профессора Михаила Петровича Антонова. Специально для российского потребителя, учтены все нормы».
— Когда Герасим Семенович увидел эту приписку, — продолжила Мэри, — он тут же поинтересовался, не является ли Михаил Петрович Антонов братом Лауры Петровны Антоновой.
— И что вы ответили?
— Нет, у мамы не имелось родственников, — довольно равнодушно сообщила Мэри. — Знаю лишь, что ее воспитывал отец, человек, фанатично преданный спорту. Сам дед Петр особых успехов не достиг, поэтому мечтал об олимпийской медали для дочери, но Лаура не оправдала его надежд, зато из нее получился великий тренер.
— Вы деда не помните?
— Нет, — покачала головой Мэри, — он умер, когда я была совсем крошкой.
Я набрала полную грудь воздуха и решительно произнесла:
На лице Мэри возникло самое искреннее удивление:
— Вы, похоже, отличная актриса, но обвести меня вокруг пальца очень трудно, — хлопнула я ладонью по столу, — немедленно говорите правду.
— О чем? — растерялась Мэри. — О СПИДе? Сейчас историю болезни принесу.
— О цыганке Маше, — оборвала я женщину, — и о ее незаконнорожденной дочери от Михаила Петровича Антонова. Кстати, черный парик вам к лицу!
Глаза Мэри начали медленно расширяться, брови женщины поползли вверх.
— Только не надо ломать комедию, — предостерегла я.