Не захотел оставаться на банкет, как бы я его ни умоляла, — пробормотала я сиплым голосом. Горло еще не отпустили тиски страха. — Мол, у него нет подарка и нормального костюма.
— Да, нехорошо получилось с твоими родственниками. Стоило их тоже пригласить. Кто, кроме брата, у тебя есть?
— Маленькие племянники. Ну и невестка. — Я мялась у двери, не решалась поднять взгляд — казалось, Демид мгновенно прочтет по моим глазам все, что я скрываю.
— Больше ни о чем не говорили?
Как унять эту лихорадку? Кожа горела, будто у меня поднялась температура. Бил озноб — это тело болезненно сопротивлялось тому, что меня ждет. Смысла в браке с моей стороны больше нет — Демид не узнает, кто закрутил аферу с квартирой, не поможет вернуть деньги. А если узнает — я потеряю намного больше.
Едкие слезы снова подобрались к глазам. Я была готова разрыдаться прямо здесь. Срочно нужно перевести разговор в другое русло, чтобы Демид перестал меня сканировать пронзительным взглядом — я не видела его глаз, я кожей чувствовала.
Хватит убегать от его взгляда, ибо он точно что -то заподозрит. Я подняла голову и непринужденно спросила:
— Куда делись парни?
Демид вскинул брови.
— Охрана вывела их через черный ход. Карту давай сюда. Я крупно ошибся, когда решил ее тебе подарить.
Еще один укол в сердце. Не потому, что я останусь без денег. А потому что Демид ничего не понял. В итоге пошел в бордель он, но виновата я.
Зарывшись в сумочку, я достала карту и швырнула ее мимо руки, которую протянул Демид.
— Больно нужны твои деньги. Мне ничего от тебя не нужно. Я уже не могу дождаться, когда ты разорвешь брак! — В сердцах выкрикнула я. Хотела метнуться в сторону спальни и закрыться в ванной на пару часов, выплеснуть из себя всю ядовитую горечь вместе со слезами, выжать себя досуха. Но Демид поймал меня за руку, стиснул до боли. Проклятые острые импульсы проникали в мою кровь вместе с его теплом.
— Хороший спектакль, Элизабет, — процедил он сквозь зубы. — Я даже поверил поначалу.
— Какой спектакль? — невинно хлопала я ресницами. — Ты просто слишком рано вернулся. И убери свои грязные руки. Мне противно. Можешь хоть каждую ночь кататься в бордель. Но потом, пожалуйста, будь добр не мешать мне отдыхать.
Он дернул меня к себе, вперился в мои глаза взглядом самого дьявола. Казалось, во мне уже не осталось места страху. Слишком много всего бурлило внутри. Но вот бурю приморозил густой иней.
— Только посмей кого-то привести в нашу спальню! — рявкнул он.
Вконец обнаглел.
