Автор
Смешанный смех поднимается в небо от моих слов. Я иду за Ингой, избегая взгляда матери, которая теперь выглядит строже даже на фоне нашего обычного равнодушия. В столовой уже царит шум и напряжение — там находится ключ к исходной тайне моего свадебного дня.
Пережив основную бурю, я уже подыскиваю варианты, куда мы поедем дальше. Так близко оставаться рядом с родным городом попросту опасно. К тому же Надины проблемы со здоровьем никуда не делись — нам нужна качественная медицинская помощь.
Конечно, это терпит какое — то время, но затягивать тоже не стоит.
В итоге я останавливаюсь на одном из маршрутов, ставлю будильник, собирая наши скромные пожитки. И именно в этот момент раздается звонок в дверь.
Испуганно вздрагиваю. Дочка, которая играла перед сном в куклы и задремала, недовольно ворчит, но вроде не просыпается.
Знаю, что хозяин квартиры не должен прийти. А больше я никого не жду. Осторожно выглядываю в окно — ищу взглядом какие — то признаки того, что люди отца меня нашли.
Но во дворе пусто. Только парочка машин, которые были там и утром.
Я уже собираюсь все же пойти и посмотреть в глазок, как вдруг звонок повторяется. Да такой длительный и настойчивый, что я едва ли не бегом несусь к двери. Сбиваю по пути тумбочку. Вскрикиваю от острой боли. И, наконец, открываю дверь.
Вот только там оказывается Арман. Злющий, с диким, неадекватным взглядом.
— Ты… — срывается с моих губ. Паника захлестывает. Я даже не успеваю подумать, почему он здесь, как нашел и зачем. Тупо считываю его эмоции, и они сносят меня. Я пропитываюсь ими, понимая, что случилось страшное.
И тут Надюша начинает громко плакать, проснувшись и перепугавшись, что она осталась одна.
— 17 Лена —
Я мгновенно переключаюсь на дочь и, развернувшись, бегу обратно в комнату, напрочь забыв про дверь и про гостя.
Такое случается редко, но, что называется, метко. К тому же мое редкое присутствие в жизни дочери тоже играет против меня. И липкое, удушающее отчаяние захватывает меня все сильнее с каждой секундой истерики дочери.
— То есть ты еще и ребенка во все это ввязала? — мрачно спрашивает Арман.
Резко оборачиваюсь — он стоит на пороге спальни.
Боже, я ведь совсем про него забыла.
— Ну, и чей он? Твоего хахаля?
— Это девочка, — поправляю его.
— Да без разницы, — равнодушно возражает Нечаев. Эти слова отзываются во мне болью.
Без разницы ему. А чего я ждала?
— Или надеешься, что прикроешься ребенком, и я спущу на тормозах все, что ты натворила?
— О чем ты?"
"От Армана волнами исходит даже не злость — ярость.
