Автор
Смешанный смех поднимается в небо от моих слов. Я иду за Ингой, избегая взгляда матери, которая теперь выглядит строже даже на фоне нашего обычного равнодушия. В столовой уже царит шум и напряжение — там находится ключ к исходной тайне моего свадебного дня.
Но Лена так быстро согласилась, что все мозги стекли ниже пояса.
Потому что, несмотря ни на что, я до одури ее хочу. Как никого до этого. И если бы мне в этот момент предложили двух горячих цыпочек, готовых на все мои дикие фантазии, хрен бы я среагировал.
Я хочу Лену. Хочу мать моей дочери.
Хочу так, что срываюсь и начинаю жестить. Понимаю это, когда уже кончаю. Да так, что под веками цветные пятна расцветают. А вот желание на ни грамм не становится меньше — только наоборот. Член стоит и не думает отправляться на отдых.
Тупо поддаюсь инстинктам, тащу Лену продолжать, но и когда вижу, что она опять соврала…
Перед глазами полыхает. Какого черта? Я же вижу, что хочет. Вижу, что все это взаимно, помню, какая она, когда возбуждена, и врать, что ей противно, не надо.
Тогда какого ляда?!
Это ее сопротивление и отказ от секса вымораживает, заставляя терять границы.
— Я… Не…
Хватаю ее шею, а второй рукой ныряю между ног. Лена пытается их сдвинуть, но куда там! Нет уж, жена. Будешь давать мне столько, сколько скажу! Муж я тебе, или кто?!
— Нет! — вдруг дергается она и верещит так, что уши закладывает.
Я настолько обалдеваю от такого финта, что даже не сразу соображаю — это не прикол, и не заигрывание. Лена натурально в истерике. Как будто я ее тут жестко насиловать собрался. Хотя у меня же, блядь, все пальцы в ее смазке. Да у нее потоп между ног!
— Уймись, идиотка! — рявкаю, встряхнув ее за плечи.
Она всхлипывает, опускает голову и как будто даже сжимается вся.
— Арман, пожалуйста, — хрипит, не глядя.
— Лен, ты…
— Уходи, — тихо шепчет она, по — прежнему не поднимая взгляда. А я вот очень хочу посмотреть ей в глаза и понять — это что вообще, на хер, такое было? — Просто уйди. Будь человеком.
И я, черт подери, ухожу. Поднимаю долбаное полотенце, вспомнив, что дома вообще — то ребенок, и ухожу к себе.
Естественно, ни о каком сне нет и речи. Мечусь по комнате, словно зверь в клетке — туда — сюда хожу, пытаясь то ли успокоиться, то ли забить на истерику своей женушки.
И надо забить! Я же ее ненавижу за то, что она сделала. Но почему — то не могу спокойно откреститься от ее загонов. Она же рыдала так, словно…
Мерзко становится. Пусть Лена и сопротивлялась поначалу для вида, я же видел — сосала с желанием, так, как и раньше, когда у нас все было зашибись.
Уж я — то могу отличить, есть у нее желание в глазах или нет.
