Автор
Раздумывая над новостью о любовных интрижках известного русского писателя, я нажимаю на заголовок статьи. Опустошенный взгляд мужчины, обнимая девушки, вызывает мгновенное интерес к сюжету и создаёт острое недосказанное дыхание вокруг слухов.
Я понимаю, что Рустам может не принимать все настолько близко к сердцу, но разве ему не жаль молодую нетронутую девушку? Один бог знает, кто этот Абдулов и что он сделает с Ами. Да даже если и ничего… кто потом поверит в то, что она вернулась целой и невредимой?
Меня начинает трясти, а когда Рустам заходит обратно в номер и открывает балконную дверь, подпитанная холодным воздухом дрожь только усиливается. В нос ударяет запах сигарет, а по лицу скользит недовольный взгляд черных глаз.
— Я ничего не буду делать, Дария, — чеканит холодно, разрушая и без того крохотную надежду.
— Почему? Ты не можешь?
Лелею крохотную надежду, что это — основная причина, но судя по удивленно приподнятым бровям и поджатым губам, это вовсе не так."
"Вместо того, чтобы смириться, действую импульсивно, толком не подумав. Не дав Рустаму сделать и шага, оказываюсь перед ним и собираюсь упасть на колени, но он ловит меня в последний момент. Крепко схватив за предплечья, дергает на себя и жестко чеканит:
— С ума сошла?
— Прошу… — выдаю пересохшими от волнения губами.
Прибитая к месту цепким захватом, вовсе не жду того, что слышу в ответ…
Глава 19
— Я не стану в это ввязываться.
Он отодвигает меня, аккуратно, но решительно, как какой-то шкаф, в сторону. Подходит к журнальному столику, забирает оттуда пачку сигарет с уродливым рисунком легких. Мне кажется, я вот такая же сейчас, как они. Иссохшая, лишенная жизни.
Сил на споры и просьбы больше нет, слезы тоже высыхают.
Но я вдруг отчетливо понимаю, что это больше не будет. Моя прежняя жизнь кончилась. Утром я поеду не в отцовский дом, а к Рустаму. И подруги у меня тоже больше не будет, потому что ее украли. Безжалостно выдернули из семьи, потому что у человека есть власть, потому что ему позволено.
Наверное, так могли поступить и со мной. Просто вот так безжалостно оторвать от семьи и увезти.
Мама находит меня в абсолютно отрешенном состоянии на полу. Она приходит вместе с одеждой. Без макияжа, слегка опухшая. Кажется, плакала, что неудивительно, ведь они с тетей Аишей очень близки и ее горе воспринимается, как свое собственное.
— Ну что же ты, — причитает мама, поднимая меня с пола и усаживая на кровать.
