Автор
Раздумывая над новостью о любовных интрижках известного русского писателя, я нажимаю на заголовок статьи. Опустошенный взгляд мужчины, обнимая девушки, вызывает мгновенное интерес к сюжету и создаёт острое недосказанное дыхание вокруг слухов.
Я слышу, как шумно выдыхает Рустам в трубку. Явно злится, но мне сейчас совершенно плевать на это. Меня интересует его обещание. Он ведь сказал, что постарается. Так что изменилось? Он поверил новостям?
— У меня нет времени разговаривать сейчас. Я приеду вечером и все обсудим.
Он отключается, не позволяя мне вставить и слова, так что мне не остается ничего, кроме как отшвырнуть телефон подальше и несколько раз обойти дом. Выхода отсюда нет.
Точнее, из дома можно выйти незамеченной, но вот с территории — нереально.
Уверена, что сегодня особенно усердно по приказу Рустама.
Я должна остаться дома, чтобы не натворить глупостей. Но именно этого и хочется больше всего.
Точнее, не так. Мне хочется справедливости.
Выпустить статью-опровержение, трубить во все СМИ и инстанции о том, что Амина — ни в чем не виновата.
Что она — жертва безнаказанности и… традиций. Как бы мне не хотелось этого признавать, но это правда.
Из-за наших строгих правил ее теперь считают изгоем в семье и в жены не захочет никто, кроме престарелых дедов, но разве в этом есть ее вина?
В том, что все так сложилось, виноват один-единственный человек.
Этот… Роман. Абдулов.
Если его боится весь город, то почему должна я?
Когда возвращается Рустам, я уже настолько заведена, что с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не выбежать на улицу и не устроить разборки прямо там, при охранниках и водителях.
Стою в гостиной, заламывая руки.
Я репетировала. Представляла, что скажу и куда буду давить, но когда Рустам заходит, все слова куда-то мигом улетучиваются.
Он зол, это видно невооруженным глазом. Стоит ему только зайти в гостиную, как он резко расстегивает пиджак и рывком стаскивает его с себя. Следом расслабляет галстук.
Я концентрируюсь на его руках, напряженных, красивых, увитых тугими венами. Раньше я могла часами рассматривать их на фотографиях, которые сделала сама украдкой. А теперь…
Теперь у меня доступ к этим рукам двадцать четыре на семь, но права прикасаться я не имею.
— Твоя подруга у Абдулова по своей воле, — чеканит, глядя на меня так, что я и слова не подбираю, чтобы поспорить. — Она сбежала с ним сама. Не знаю, почему. С ней поговорить не удалось.
— А с кем удалось? С ним? — презрительно.
— С ним.
— И ему можно верить?
Рустам шумно выдыхает, швыряет пиджак на спинку кресла, достает из мини-бара стакан и бутылку янтарной жидкости.
