Автор
В приемной банка встретила меня секретарша в белом платье и улыбке холодной кошке. "Проходите", — говорит она с безжизненным спокойствием, открывая дверь к Дамиру Камильевичу. Я зажимаю ручку портфеля так крепко, что она почти не выскользнет из рук от волнения и неуместного желания сохранить документы....
Правда, теперь в ней на репите крутится «меня подставили, подставили, подставили…»
Но что об этом говорить?
Дамир мне все равно не верит и вряд ли поверит.
Может, он был даже рад, что нашелся повод избавиться от надоевшей любовницы. А может, и вообще сам все это сделал. Выдумал это видео, приплел сюда какой-то там проект…
Я мысленно делаю зарубку, что такое возможно, хотя на самом деле не верю в это.
Дамир не из тех, кто стал бы плести интриги. Он обычно действует прямо и жестко.
А еще, когда он обвинял меня в предательстве, в его глазах полыхала настоящая ярость и боль.
Как же сильно Дамир меня теперь ненавидит… Меня мутит при одной только мысли о том, насколько глубоко в нем живет теперь эта ненависть. И что объект этой ненависти – я. И только я.
– Приехали, – сухо сообщает Дамир,
Когда машина сворачивает к моему дому, я открываю рот, чтобы сообщить, что он может подождать тут: я сама поднимусь в свою квартиру и все принесу. Но Дамир не дает мне даже слова сказать.
– Пойдем, – бросает он коротко.
– Нет! – вырывается у меня слишком резко. – Я сама.
– Ты только что упала в обморок в ресторане, – подчеркнуто любезным тоном сообщает Дамир. – Сама. Еще вопросы?
– Там нести почти нечего, – упрямо бормочу я, пытаясь отстоять хоть какие-то крохи собственной гордости. – И мне еще собраться надо, тебе придется долго ждать.
– Не придется, – отрезает он. – Потому что ты постараешься и соберешься быстро. Все, идем, Лера. Не трать мое время на глупые споры.
Я судорожно выдыхаю и стискиваю в пальцах ремешок сумки.
Это плохая идея. Очень плохая.
Но остановить Дамира, который что-то решил – это как пытаться голыми руками сдержать асфальтоукладчик: глупо, опасно, а главное бесполезно.
«Мне плевать на его мнение, – как мантру повторяю я. – Плевать, плевать, он для меня никто…»"
"Но я все равно нервничаю, роняю ключи и открываю дверь только со второй попытки. Дамир вслед за мной заходит в темный, воняющий сыростью подъезд и вопросительно смотрит на меня.
– Тут только пешком, лифта нет, – бормочу я. – Наверх на третий этаж.
Дамир молча поднимается за мной по грязной лестнице. Он так чужеродно смотрится среди обшарпанных исписанных стен, что меня не покидает ощущение нереальности происходящего.
Искоса смотрю на его каменное лицо, по которому ничего нельзя прочесть, и против воли со стыдом опускаю взгляд.
Как будто я виновата, что живу тут.
Дамир ничего не говорит, пока мы поднимаемся.
