Автор
Несмотря на проливные дождь, моя голова была в шоке от предстоящих событий. В этот день я, попаданка из другой реальности, столкнулась с грозовым герцогом и неизвестными перспективами брака, которые меня потрясли до основания. Атмосфера была наполнена нереализованными ожиданиями и сложившимися тайной.
Я больше не хочу никаких условий между нами… И не хочу относиться к этому браку как к инструменту, который обеспечивает вам защиту, а мне — чертежи и изобретения, и возможность поправить финансовое положение.
Я сглотнула вязкую слюну. Я смотрела на него, а он не отводил взгляда.
— Но если ты скажешь, что все это ничего для не значит, я приму это, Тесса.
Недоговорив, герцог резко оборвал себя, и между нами повисла тяжелая, звенящая напряжением тишина. Теперь все зависело от меня. Норфолк, кажется, истратил свое красноречие на долгие недели вперед. Выглядел он как человек, который забрался на эшафот и произнес свое последнее слово. А после этого закрыл глаза и сдался на милость палача.
Этот брак — фикция.
Или был ею?..
Я знала это с самого начала и не раз повторяла себе, снова и снова, чтобы не запутаться, чтобы не поверить случайно в нечто большее. А потом, когда стало очевидно, что нас тянет друг к другу, что мне нравится близость герцога, я была уверена, что между нами только физическое влечение, что мы оба понимаем границы, которые не стоит переходить.
Норфолк верно сказал, он сам обозначил их в самом начале. И повторил потом. Не раз.
«Знаете, миледи, порой супругам лучше оставаться двумя холодными, бездушными и корыстными истуканами.
Так гораздо проще».
И как же он был прав!
Я думала, что мы играем в одну и ту же игру, следуя негласным правилам, и что он никогда не пожелает большего.
Но сейчас…
Я ошиблась.
Он хотел большего.
Хотел меня. По-настоящему.
Я не знала, что ответить.
Моя рука невольно сжала подлокотник кресла.
Герцог сидел напротив, его лицо было спокойно, но я видела, как напряжены его плечи, как он заставляет себя не двигаться, не выдать эмоции, которые, я теперь точно знала, кипели под этой внешней сдержанностью.
— Тесса?
Он произнёс мое имя так тихо, будто боялся разрушить хрупкий момент.
Он ждал.
Ждал, что я скажу.
Я сглотнула, но слова застряли в горле."
"Он дал мне выбор, но я не знала, была ли готова его сделать. Он дал мне возможность уйти. Сделать вид, что ничего не было сказано, что я не услышала его признания, не увидела, как сложно ему было произнести эти слова.
Но все это выбило почву у меня из-под ног.
Я подняла глаза, встретилась с его взглядом — глубоким, проницательным, в котором теперь не было ни насмешки, ни иронии, только ожидание.
Где-то в груди разлилось тревожное, незнакомое чувство. Я вдохнула, пытаясь найти нужные слова, но их не было. Все, что я могла сделать, — это быть честной.
