Я до последнего подпитываю в себе злость и обиду на него за то, что бросил и не искал, но… Видимо, родная кровь сильнее. Думаю о том, как он принял меня, как защитил перед родней, как заинтересовался моим образованием и решил допустить к бизнесу…
Если я и раньше не желала ему смерти. То теперь даже… боюсь этого.
Так что я… не хочу больше говорить о болезни Адама и отведенном ему сроке. Безотказный прием: когда молчишь, то кажется, что проблема исчезла. Иллюзия, которая помогает не сойти с ума.
- Ближе к делу, - фыркаю на Эда, скрываясь в своей скорлупе.
– Что о моих родителях известно? Только не говори, что ты не пронюхал нужную информацию, как только я переступила порог этого дома…
- Не буду. Зачем напарникам лгать друг другу, - ухмыляется довольно.
- Мы не напарники, - осекаю его.
- Пока нет, - не успокаивается, но тут же тему переводит. – Итак, Доминика Александровна…
- Алексеевна, - поправляю его.
Эд застывает на долю секунды, пока в его голове крутятся шестеренки. Размышляет о чем-то.
Но вскоре отмирает.
- Итак, - меряет шагами пол. – Начнем с главного. Твой отец в молодости бросил здесь все и уехал от Адама в Канаду…
- Родители жили в России, - мрачнею я.
- Я не знаю, что было потом, - разводит руками. – Слышал только о причинах ссоры с Адамом…
- И что случилось? – напрягаюсь всем телом.
- Адам хотел вовлечь в бизнес обоих своих сыновей: и Алекса, и Якуба. Устроил их в компанию сразу же после окончания университета. Доверил финансы, - Эд делает паузу. – Пока Якуб вникал в суть дел, Алекс гулял и просаживал деньги.
Последней каплей стало то, что он проиграл крупную сумму. В наказание Адам заблокировал все его карты, оставил без поддержки. В воспитательных целях. В отместку Алекс украл фамильные драгоценности, сдал в ломбард – и уехал. С тех пор вестей от него нет. Первое время Адам злился. Ждал, пока сын сам с повинной приползет, но этого не произошло. Потом искал, однако тщетно. А со временем смирился.
- Не может быть. Мой отец… - возмущенно вскрикиваю, но осекаюсь.
Я никогда не видела своих родителей. Все, что знаю о них, - из рассказов приемной семьи и текста архивных документов. Неужели папа и правда был таким… разгильдяем? Впрочем, тогда ясно, в кого я пошла…
- Я тебя услышала, - выдыхаю я, пытаясь привести свои чувства в норму. – Что по поводу Яна? Почему ты так его боишься, Эд? Чуть всю посуду не перебил, когда услышал, что он остается, - хмыкаю издевательски.
- Никого я не боюсь, - бурчит обиженно.
