Автор
Крутя бокал шампанского, девушка скользила взглядом по веселящейся толпе. Внезапно ее прервал громкий крик соседки, указавшего на мужчину рядом — не кто иной, как ее избранник Левон. От испуга мурашки пробежали по всему телу, заставляя сердце бешено колотиться в горле.
Но нет… Мы всё так же целовались, как обезумевшие, вместе принимали душ вместе, засыпали в душных объятиях друг друга, забыв тот жуткий период, который мы вслух называли «фиктивным браком».
Но любовь – настолько сильный дурман, что даже те годы были пропитаны счастьем. А сейчас нам дали ещё один шанс, чтобы преумножить его, насладиться возможностью говорить «люблю» и не стыдиться этого.
— Гадкий Куталадзе! — предприняла десятую попытку дозвониться до мужа, но автоответчик в очередной раз послал меня.
Это невообразимо! Никогда такого не было, чтобы его телефон был недоступен.
Стоп… Он улетел с Каратицким? Тогда пусть его дружочек и ответит, где мой муж. Вот только телефон Кости тоже молчал.
Сговор… Нутром чую, что сговорились.
Сюрприз сюрпризом, но разве это правильно – заставлять нервничать беременную женщину?
Я настолько накрутила себя, что не заметила, как собралась и вылетела из дома, намереваясь вломиться к Каратицкому прямо с утра.
— Идём здесь? — Света догнала меня у калитки, перехватила и потянула не к тропинке вдоль парка, а в сторону большого круга, огибающего весь посёлок.
— Липатова, у меня терпение уже заканчивается. А я беременна! Мне нельзя нервничать… А ты что-то скрываешь!
— Я тоже беременна, Куталадзе! — выплюнула Светка и покрылась красными пятнами. — Чёрт! Вот. Теперь ты знаешь… Мне тридцать девять, а я беременна от хоккейного тренера, который младше меня на шесть лет! Ладно… Идём.
Я не шла, а ковыляла в полной растерянности, зато Липатова неслась как угорелая в сторону моего дома.
— Свет… Ты пошутила? Или мне можно радоваться? Мы что, снова родим в один год? — я хохотала и пыталась догнать бестию, но та с яростью вдалбливала каблуки ботильонов в мокрый асфальт.
— Да. И аборт я делать не буду! Рожу и воспитаю…
— А Мулин?
— А Мулин ещё не знает, — она обернулась, а после чуть замедлилась и протянула мне руку.
— Так чего ж ты думаешь, что придется и рожать одной, и воспитывать тоже?
— Потому что я реалистка, Кара.
Но больше я подругу не слушала. Стоило завернуть за угол, как громкий шум стал не просто фоновым, а таким отчетливым, оглушающим. И источник грохота доносился с моего участка!
— Какого черта?
Теперь припустилась я. Дом был окружён строительной техникой.
