В ту же секунду мне захотелось сдавить ее тонкую шею так, чтобы она хрустела под моими пальцами! И этим сладким хрустом провозглашала на всю рощу, что она сожалеет о моей боли и принимает достойное наказание. Да, капитан, так и запишите, и это самое главное: я хотел наказать ее за то, что она лишила меня самого дорогого в моей жизни. Моей любви!
Петров смотрел Тюшнякову в глаза, но ничего к нему не чувствовал. А потом сам собой вырвался вопрос:
– Вы сожалеете о чем-нибудь?
– Только об одном, – шепотом прохрипел Тюшняков, отсаживаясь обратно к спинке кровати. – О том, что пацан в тот день пошел именно через Филькину кручу.
Лицо Тюшнякова исказилось горем. Он безвольно повесил голову и затрясся.
От хирургического отделения к соседнему радиологическому корпусу тянулась серая асфальтовая дорожка. Вдоль нее по обеим сторонам росли высокие стройные сосны. Рядом с лавочками ютились урны, выкрашенные свежей красной краской, глянцевато поблескивающей на солнце. Где-то вдали орала сирена скорой помощи.
– Курите? – услышала Марина знакомый голос за спиной. Она обернулась: на нее снизу вверх смотрела низкорослая казахская уборщица, мать мальчишки, который оказался свидетелем преступления. Марина перестала рыться в сумке.
– Не могу найти сигареты.
– Держите! – Уборщица протянула Марине открытую пачку.
Марина постояла в нерешительности, а затем, кивнув, медленно вытащила одну сигарету. Марина глянула мельком на стоящего рядом сына. Антон, раскачиваясь, смотрел в одну точку. Из его наушников доносился тихий стрекот музыки. Марина чуть отвернулась от него и чиркнула зажигалкой.
– А вы? – Марина выпустила густую струю дыма.
Марина зыркнула на уборщицу и сделала новую затяжку.
– Я еще кормлю ребенка. Пачка так и валяется в рюкзаке. На всякий случай.
Уголки губ Марины тронула еле заметная улыбка.
– Мадина. – Уборщица вытянула перед собой худую лапку с тонким запястьем.
– А мое имя вам, наверное, уже сказали следователи. – Марина пожала плечами.
Мадина кивнула и тут же добавила:
– Удивительно, насколько вы близки с сыном, Марина. Я иногда вижу вас… как вы гуляете в парке… Все время вместе… Даже чувствую себя виноватой, что не могу так много проводить времени с Исааком.
Марина ничего не ответила и снова затянулась.
– Простите, что лезу с расспросами, – замялась Мадина.
– Если без подробностей, расстройство психического характера. Он спокоен, когда слушает музыку. Без нее его накроет припадок. Антоше всегда нужно чувствовать ритм.