В мире Финала каждая история длиною в жизнь разворачивается из четырех частей: от начала до преддверия концовки и последней истинной ее сущности. Многие оказываются слишком поздно, уступая судьбе перед бесконечностью провалов. Кажется невероятным, но жизнь зачастую завершается в самой тяжелой части пути - там, где кажется всё окончено и надежды уже не на то место....
– Ну, на роль утешителя я никогда не годился. – Джекс поднял Теллу с земли, подхватив своими холодными руками.
– Отпусти меня, – запротестовала Телла. Меньше всего на свете ей сейчас требовалась помощь Мойры.
Джекс тяжело вздохнул.
– Если я оставлю тебя здесь, ты умрешь, подобно своей матери, когда Гавриил вернется к жизни. Или на тебя случайно наткнется другая Мойра.
– Тебе-то какое дело?
– Никакого. – На щеках Джекса появились ямочки, а узкие губы раздвинулись в резкой улыбке, превратившей его в прекрасного хитрого Принца Сердец, которым Телла была очарована в детстве.
– Слишком поздно, – пробормотала Телла, думая о том, что ей, вероятно, следовало оказать ему большее сопротивление.
Джекс не беспокоил ее последние шестьдесят с лишним дней, и предположительно она была его настоящей любовью – единственным человеком, невосприимчивым к его роковому поцелую, но при этом он по-прежнему оставался Мойрой. Смертоносной, к тому же. До появления Легендо именно он был наследником Элантины и, если верить слухам, лишил жизни целых семнадцать человек, чтобы вплотную приблизиться к трону.
Смерть матери казалась бессмысленной. Гавриил не причинял ей вреда до тех пор, пока она сама не ранила его. Возможно, он не убил бы ее, если бы она первой не ударила его ножом.
– Кто такой Гавриил? – Телле с трудом удалось заставить себя произнести это имя. – Что за Мойра?
Холодные пальцы Джекса напряглись на ее спине.
– Я говорю тебе это только потому, что он нравится мне еще меньше, чем ты. Гавриил – это Упавшая Звезда.
Та самая Мойра, которая, если верить колдунье, создала всех остальных богов и богинь Судьбы. Ядовитая волна ярости на мгновение прорвалась сквозь владеющее Теллой оцепенение.
– Я найду способ уничтожить его, – поклялась Телла.
– Только не в таком состоянии, – пробормотал Джекс, неся ее вверх по ступенькам.
Когда они с Джексом, наконец, выбрались из пещеры, Телле не хотелось видеть небо. По ее мнению, оно должно было стать черным, но продолжало оставаться ослепляюще синим с переливчатыми нитями индиго.
