В тесной комнате, где когда-то жили люди, теперь только стены сохраняют память об этом. Теперь всё освещено так ярко, словно при зажженной свечах. Читать легко и приятно не требуется дополнительных светильников — само свечение достаточное. Это чудо сияния напоминает мне лунный свет принцессы Сун Ся, казнённой "охотниками". Что-то в этом непостижимом свете подсказывает, что оно связано с её внутренним состоянием....
Добровольно прислуживают мастерам и ученикам и создают с ними пары. Вот, я и подумал, что спасу Шимин, а этой девушке, не будет там плохо. Моя дочь обычная крестьянка, а с дочерями знатных и богатых столичных кланов они будут обращаться по-другому.
- Ясно. Значит, гостиницу в деревне содержишь не ты?
- Нет, - замотав головой, горячо воскликнул мужчина, - она принадлежит семье старейшины. У него есть еще одна на главной дороге. Я… прокрался и забрал эту девушку через окно.
- Так значит, обычно девушек из сельской гостиницы не похищают.
- Нет. Это было бы слишком подозрительно. Их похищают уже за деревней. Во всяком случае, мне так рассказывал брат. Он помогал так своему другу добыть и обменять ещё одну пришлую на его жену. Мы же простые люди, а не какие-нибудь боевые мастера. Мы можем лишь надеяться, что повезет и кто-то без охраны или в одиночку окажется в окрестностях деревни. Другого способа выручить своих дочерей у нас нет.
Я понял, каким образом секте удавалось в течении шести лет оставаться вообще безнаказанной.
Я откинул мешковину и увидел туго связанные руки и веревку, пропущенную через рот Линь Синьхуа и врезавшуюся в её нежные щеки. Блин, надо было развязать её прежде, чем начинать расспросы. Разрезав веревки, я освободил пленницу и увидел еще одну сцену крокодильих слез.
- Всё хорошо, всё хорошо. Линь Сюли нашла меня.
Он кусал губы, понимая, что оказался ничем не лучше своих обидчиков, но очень хотел как-то искупить свою вину. Поэтому я рискнул довериться ему и сказал, чтобы он возвращался с похищенной девушкой в деревню, но не отводил её в номер гостиницы, если там нет её старшей сестры, а тайком спрятал у себя дома до её возвращения, а когда сестры воссоединятся, мчался в секту уже за своей освобожденной дочерью.
"Это прозвучало для мужчины шокирующе, но он не посмел что-то возразить и пообещал защищать Синьхуа ценой своей жизни и, раз десять поклонившись, спешно забрался на место возничего и стал медленно разворачивать повозку, чтобы двинутся в обратную дорогу.
