Автор
Внутри мрачного кабинета, где все сверкает растоптанной надеждой и устаревшими документами, я только что лишилась работы. Затем шаг за шагом вошла в атмосферу новой реальности — скуки и разочарования, где каждое движение кажется последним. А дальше начинается Фитнес для Красной Шапочки......
Все рассказать мне.
— А как же Витька? Я же не знала…
— Ну, конечно, тебе плевать, что я сдохну, ты хотела спасти своего Витю. А до меня тебе нет никакого дела. А теперь ты сидишь и строишь из себя леди с гражданской совестью. По-моему, страшная гадость.
— Гражданская совесть?
— Лицемерие. Я, по крайней мере, называю вещи своими именами.
— Это да, — нервно хохотнула я, — чего стоит, к примеру, твоя помощь…
— Вот-вот. Тебя всегда бесило, если я искренне хотел помочь. С твоим характером согласиться на такое… ты ж у нас все должна сделать сама…
— О господи, — разозлилась я, — кто это здесь говорил о лицемерии? Да ты мне до сих пор простить не можешь, что я тебе когда-то жизнь спасла.
— Я не мог простить? Что ты лепишь? Да я как последний дурак ждал, когда ты соизволишь обратить на меня внимание. Сидел вечерами на твоей кухне, чтоб только тебя увидеть, и что? Ты презрительно фыркала и уходила в свою комнату. Доброго слова мне ни разу не сказала.
— Николай Петрович — это что, не имя?
— Заткнись. Ты терпеть меня не могла, за что? Что я тебе сделал?
— У тебя еще совести хватает спрашивать? Ты сам знаешь…
— Знаю. Ты умудрилась довести меня до бешенства. Конечно, я тебе не пара. Кто я такой, черт возьми? Ты меня ненавидела только за то, что у меня были деньги, а у тебя нет, а ты не в состоянии выносить человека, который превосходит тебя хоть в чем-то, даже в такой ерунде.
— Деньги не ерунда, — заметила Светка.
— Это ты так решил? — задыхаясь от возмущения, спросила я.
— Конечно. А ты решила по-другому?
— Да, я решила… Я решила, что ты сволочь. Ты кому вкручиваешь, гад? Ты забыл… ненавижу…
— Вот-вот, у тебя по-другому не бывает. Ты упрямая дура, и тебя не свернешь. Ты никогда не уступишь, ты будешь стоять насмерть, черт тебя побери.
— А ты что хотел? Чтоб я у тебя в ногах валялась? Не дождешься.
— Я оставил тебя в покое на целых пять лет. Я даже женился. Дважды. Тебе этого мало?
— Чего? — обалдела я.
— Почему бы тебе не зависнуть там, где ты была все эти пять лет? Нет, ты являешься сюда, и все опять летит в тартарары.
— Ты имеешь в виду свой гениальный план?
— Я имею в виду… — Он внезапно замолчал, а через двадцать секунд изрек:
— Лучше б меня пристрелили в тот день.
