Автор
Внутри мрачного кабинета, где все сверкает растоптанной надеждой и устаревшими документами, я только что лишилась работы. Затем шаг за шагом вошла в атмосферу новой реальности — скуки и разочарования, где каждое движение кажется последним. А дальше начинается Фитнес для Красной Шапочки......
— Я поднялась из-за стола.
— Ты куда? — вроде бы удивился Виктор.
— Домой, — удивилась в ответ я.
— Может, лучше к подруге? — Я покачала головой, а он сказал:
— Тогда я тебя провожу.
— Не надо. Ты и так слишком много для меня сделал.
— Ты говоришь это так… я тебе чем-то неприятен?
— Вовсе нет, — ответила я. — Напротив, просто днем я боюсь гораздо меньше, чем ночью и…
— Я тебя провожу, — перебил он.
На сборы ушло минут десять. Мы спустились во двор, и Виктор направился к машине, стоявшей в нескольких метрах от подъезда.
— Садись, — кивнул он. Я села, он завел машину, и мы плавно тронулись с места. — Улица Верещагина, а номер дома? — спросил он, выезжая на проспект.
— Восьмой. Квартира тоже восьмая.
— А телефончик есть? — улыбнулся он.
— Есть.
— Девушка, — дурашливо пропел он, — дайте телефончик…
Мой двор встретил нас заливистым лаем двух пуделей и настороженными взглядами старушек-соседок.
— В гости пригласишь?
— Сейчас?
— Почему бы и нет?
— Пойдем, — пожала я плечами, — раз ты на работу не спешишь, а меня с моей выперли.
Я достала ключ и замерла перед дверью: она была приоткрыта.
— Ты одна живешь? — растерялся Виктор.
— Одна.
Нахмурившись, он толкнул дверь и вошел, после чего присвистнул и сказал:
— Мама моя…
Ожидая самого худшего, я вошла следом и огляделась, после чего длинно выругалась, что, безусловно, не делало мне чести как женщине, зато точно передавало мое душевное состояние в ту минуту.
За ночь квартира претерпела значительные изменения и теперь больше напоминала свалку.
— Ну надо же, — покачала я головой.
— Да-а… — протянул Виктор, — кто-то здесь здорово порезвился. Слава богу, что тебя на тот момент не оказалось дома.
Я кивнула и совершила обзорную экскурсию по жилищу, телефон валялся на полу, но работал.
— Тебе лучше уйти, — сказала я печально.
— Почему? — нахмурился он.
— Зачем тебе лезть во все это? То есть я хочу сказать…
— Да, я понял, — кивнул он. — Жить тебе дома нельзя, сама видишь… У подруг тебя найдут. А обо мне никто не знает.
— Я не очень понимаю… — заметила я, потому что в самом деле не понимала.
