Автор
Внутри мрачного кабинета, где все сверкает растоптанной надеждой и устаревшими документами, я только что лишилась работы. Затем шаг за шагом вошла в атмосферу новой реальности — скуки и разочарования, где каждое движение кажется последним. А дальше начинается Фитнес для Красной Шапочки......
Мелех, Чертыхаясь, распахнул дверь с намерением выбраться из машины, потому что стреляли уже с двух сторон. Но он не успел и шагу сделать, дернулся и рухнул на землю.
Стрельба тут же прекратилась. К машине со стороны Мелеха подошел тип в маске с пистолетом в руке, захлопнул дверь, а потом выстрелил, глядя себе под ноги. То, что я до этой минуты была еще жива, вызывало у меня удивление, но оно быстро прошло, и явилась мысль простая и ясная: если и жива, то ненадолго. Сейчас это поправят, дядька в маске не мент, дураки они, что ли, так себя вести, это киллер, а киллеры свидетелей не оставляют.
Киллеров оказалось трое. Один из них, тоже в маске, распахнул мою дверь, я сидела в полуобморочном состоянии, таращась на него во все глаза, а он, схватив меня за шиворот, выволок из машины, прислонил к ней и сказал:
— Жива? Хорошо. А это для твоей же пользы. — И ударил меня по голове. Не знаю чем. В больнице сказали, что, должно быть, прикладом.
День явно не задался: сначала меня ударили ребром ладони по шее, и я отключилась, теперь предположительно прикладом… Неудивительно, что моя бедная голова не выдержала. Словом, я очнулась в больнице, в бинтах, со страшной головной болью и тоской в сердце.
Я разглядывала потолок, пытаясь вспомнить события, предшествующие моему появлению здесь, пока не появилась медсестра.
— Очнулись? — спросила она, я слабо кивнула, женщина улыбнулась и вышла из палаты, в которой я находилась одна, но уже через несколько минут пришли сразу четверо: двое мужчин и две женщины.
Когда я очнулась вторично, на стуле возле окна сидел Юра в белом халате и с постным видом.
— Юра, — позвала я хрипло, потому что смотрел он в окно, а не на меня. Юра повернулся и поспешно подошел к постели.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он участливо.
— Нормально. — Я и в самом деле так себя чувствовала, потому что представляла себя изрешеченной пулями, а тут никакой боли, не считая головной, но и та вполне терпима, да еще легкая тошнота, руки-ноги целы, и я могу ими шевелить. О чем еще можно мечтать?
— Может, воды? — предложил он, хватая стакан.
— Не надо. Ты лучше расскажи, что со мной случилось?
— Что случилось, — вздохнул он. — Поступил сигнал о стрельбе в районе элеватора.
