Автор
Предприниматель попадает в прошлое 1980-го года и оказывается физруком в советской школе. В окружении загадочных персонажей, включая Каспара Лаара, разворачивается интрига вокруг неизвестного и странных событий. Возникают вопросы о судьбе и происхождении всех участников этой необычной ситуации.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Физрук-10: назад в СССР» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Предприниматель попадает в прошлое 1980-го года и оказывается физруком в советской школе. В окружении загадочных персонажей, включая Каспара Лаара, разворачивается интрига вокруг неизвестного и странных событий. Возникают вопросы о судьбе и происхождении всех участников этой необычной ситуации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Рафаэль Дамиров Легкое чтение Любовные романы Попаданцы Самиздат подборки серии
Предприниматель попадает в прошлое 1980-го года и оказывается физруком в советской школе. В окружении загадочных персонажей, включая Каспара Лаара, разворачивается интрига вокруг неизвестного и странных событий. Возникают вопросы о судьбе и происхождении всех участников этой необычной ситуации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Иногда звонит в ресторан и просит принести ему ужин, хотя — на часах время для завтрака или обеда. Наконец, у него заканчиваются мысли и он вынимает из каретки последний листок, складывает исписанные ранее в стопку и кладет в картонную папку.
Раздается стук в дверь, вернее, не стук, а шорох, словно кто-то возит по филенке руками.
— Может — это Тельма? — бормочет Философ. — Настоящая…
Подходит к двери. Лампа в комнате начинает мигать, гаснет, затем нехотя загорается и светит вполнакала.
— Третьяковский, эй, чертов философ, ты здесь⁈ — раздается за дверью испуганный голос.
Философ поворачивает ключ. В номер вваливается Корабельников в одном халате, всклокоченный и трезвый.
— Слава богу, хоть ты на месте! — бормочет он. — А то я совсем со страху спятил… Слушай, Граф, надо удирать… Пойдем, а? Пойдем отсюда, Третьяковский… Пойдем, не могу больше…
Хватает Философа за рубашку и тянет в коридор.
— Обалдел что ли! — орет тот, отталкивая его руки. — Иди спать, алкаш! Три часа скоро.
— Нельзя спать, — как сомнамбула твердит баснописец. — Из этой проклятой гостиницы надо удирать. Видишь, что со светом? Мы здесь погибнем… И вообще из города надо удирать. У меня в коттедже машина. Пошли. Я бы один уехал, да боюсь выйти.
— Успокойся сначала! — велит Философ.
Он втаскивает Корабельникова в номер, усаживает в кресло, а сам идет в ванную. Поэт вскакивает и увязывается за ним.
— Мы здесь с тобой одни, никого не осталось, — сообщает он. — Головкина нет, швейцара нет, дежурного администратора нет…
Философ откручивает кран. В трубах раздается ворчание, выливается несколько капель.
— Ты что пить хочешь? — спрашивает Корабельников. — Пойдем, у меня есть целая бутылка минералки. Только быстро!
Философ трясет кран. Выливается еще несколько капель, ворчание в трубах прекращается.
— Да в чем дело? — бурчит он. — Война что ли опять? Оккупация?
— Да какая война! — отмахивается Корабельников. — Драпать надо, пока не поздно, а он — война…
— Почему — драпать? — пытается вникнуть Философ.
— По дороге, — идиотски хихикнув, уточняет поэт.
Философ отодвигает его в сторону и выходит в коридор. Корабельников семенит следом. В коридоре тускло, как красные карлики, светятся плафоны. На лестнице света нет вообще.
— Слушай, давай через черный ход… — предлагает баснописец. — Только бы выйти, а там у меня машина. Уже заправлена, погружена… Я как чувствовал, ей-богу… Водочки выпьем и поедем, а то здесь водки не осталось…
Философ возвращается в номер, берет со стола так и непочатую бутылку коньяку и протягивает ее Корабельникову, а сам начинает одеваться. Потом они спускаются вниз к стойке дежурного администратора. В вестибюле тоже темно. Лишь над стойкой тлеет лампочка.
— Пойдем, пойдем… — шепчет поэт.
