Я бросился на крик вместе с военруком и всей толпой мальчишек. Одна из пионерок вопила: "Змея-змея-змея!", указывая пальцем вперед. В прозрачной осенней траве действительно двигалось что-то черное и длинное. Все замерли, но рыжий сын милиции метнулся, схватил змею за голову и вытащил из рыхлой земли. Посторонился, глядя на пацана: "Эх ты, дура, это же жук не кусается!"...
Кстати, в этом вопросе мы с Шуриком были друг с другом согласны. Во всяком случае, никакого протеста в душе я не ощущал. Двоедушие, как говорит Илга, но в данном случае, скорее, наоборот — полное единодушие. Пока я так мысленно каламбурил, биологичка вскипятила воду, заварила чай, достала из холодильника торт. «Ленинградский» между прочим! Это что — упрек или намек?
— Так что у тебя случилось? — спросил я.
Она нарезала торт, налила мне и себе чаю из мельхиорового сверкающего чайника, уселась напротив на табурет, и только тогда сказала:
— Ты мне скажи, Саша, только честно, что со мною не так?
— В каком смысле? — я чуть напрягся.
— Почему вы от меня шарахаетесь?
— Кто это — мы?
— Вы, мужики!
Я пожал плечами.
— За всех мужиков ответить не могу, а если ты о том, почему я тогда ушел, вместе с тортом… Я увидел, что ты ждала не меня… Ну и исправил ошибку…
— А — почему?.. Ты меня прости, Саша, но вот входишь ты… Видишь, баба почти голая, готовая на все… Кто мешал тебе сделать вид, что ничего ты не понял и воспользоваться?.
— А может я испугался, что придет тот, кого ты ждала тогда… — попробовал я выкрутиться.
— Ты? Испугался!.. Не смеши… Думаешь, я не знаю, как ты военруку врезал?.. И правильно сделал!
— Так это ты военрука тогда ждала?..
Она уткнулась носом в чашку. Кивнула.
— Его…
— А он не пришел?
— Нет…
— Сочувствую…
Людмила Прокофьевна посмотрела на меня почти с ненавистью.
— Чего вы к этой вертихвостке, старшей пионервожатой прицепились? — спросила она. — Она же пустоголовая!.. Я ее знаю… Она у меня в десятом классе училась… Зубрила, старалась, но ничего не понимала… Так она больше — по комсомольской линии выезжала… Неловко было ставить двойки активистке…
— Если это тебя утешит, — произнес я, — то у меня ничего с Серафимой Терентьевной не было и уже не будет…
— Ну конечно, она же та еще фифа… — скривилась биологичка.
— Уже совершеннолетняя, в четверг день рождения был.
— Это ничего, она еще этим своим «я не такая, я жду трамвая» долго будет мужиков за нос водить…
— Так ты меня посплетничать пригласила?..
— Нет… — покачала головой Людмила Прокофьевна. — Я надеялась, что не безразлична тебе…
— И потому в тот вечер ждала Григория Емельяныча?.. — спросил я.
