Я бросился на крик вместе с военруком и всей толпой мальчишек. Одна из пионерок вопила: "Змея-змея-змея!", указывая пальцем вперед. В прозрачной осенней траве действительно двигалось что-то черное и длинное. Все замерли, но рыжий сын милиции метнулся, схватил змею за голову и вытащил из рыхлой земли. Посторонился, глядя на пацана: "Эх ты, дура, это же жук не кусается!"...
— Ну как, понравилось тебе путешествие? — спросил Витек.
— Еще бы! С детства не равнодушен к рекам.
— У вас же в Тюмени Тура протекает, кажется, — проявил осведомленность мой собеседник. — Приток Тобола…
Я кивнул, не желая развивать тему. О Тюмени я знал мало. Надо все-таки взять в библиотеке что-нибудь почитать о «родном» городе.
— А ты давно женат? — спросил я.
— На Фроське-то?.. — переспросил он. — Года три… Да мы… без росписи…
— Что-то она тебя в черном теле держит… В гости никого водить не велит… Алкашом называет…
— Да бабы они все… того…
— Любишь ты ее что-ли?.
— Ну как… люблю… Сошлись, вот и живем…
— А квартира чья? Твоя или ее?
— Моя… Она лимитчица с поселка…
— Так может ее — в шею?.. Хочешь, я тебя с хорошей бабой сведу?
Виктор Сергеевич пожал плечами.
— Жалко ее, — пробормотал он. — Куда она пойдет?
— Ну как хочешь…
В самом деле — чего я лезу в чужую жизнь? Со своей бы разобраться. Автобус въехал в черту города. Увидев знакомые здания, я попросил шофера остановиться.
— Я не могла ждать, — сказала Илга, подходя ко мне вплотную. — Была сегодня на вписке, увидела, что конверта нет — только темный след на пыльной столешнице.
— Да, я сразу же пошел туда, когда увидел в твоей квартире старушку, которая назвала себя Илгой Артуровной.
— Прости меня за этот маленький сценический этюд.
— Мне тебя не за что прощать.
— Пойдем к тебе.
— Пойдем, только учти, у меня там свинарник…
— Уберу, — покорно произнесла она. — Я ведь женщина…
— Ты — девушка, — поправил я. — И я не хочу, чтобы ты превращалась в бабу!
Мы поднялись в вестибюль. Увидев незнакомку, вахтер дядя Вася открыл было хайло, но я ему ловко заткнул его смятым рублем.
