Успешного предпринимателя убивают конкуренты, но вместо смерти его душа вселяется в молодого учителя физкультуры. Оказавшись в СССР 1980 года, герой должен отработать три года по распределению в советской школе. Как современный человек с опытом бизнеса сможет адаптироваться к суровым...
Оказалось, что учитель немецкого и сам умеет готовить, не полагаясь лишь на супругу. А может — только он в семье и умеет?.. Не-ет, у нас с Илгой, в этом смысле более традиционные отношения, ибо я не большой мастер в кулинарии. Умяв все, вплоть до зауэркраут — водочки к ней не хватало, эх! — мы чинно попили чай с вареньем и печеньем. Наш гостеприимный хозяин еще сокрушался, что не может угостить нас шварцвальдер киршторте — то есть традиционным немецким тортом «Черный лес».
Наконец, мы перешли в гостиную, чтобы начать обсуждение предложения юных сценаристов. Сценаристы после сытного обеда слегка осоловели. Пришлось взяться за изложение их идеи мне. В моем понимании она выглядела так. Некий юный пионэр, который зачитывается «Тремя мушкетерами» и другими романами Дюма-отца, попадает во Францию XVII века. Его мечта сбывается, он знакомится с любимыми героями, которые его, однако, разочаровывают.
Мушкетеры оказываются пьяницами, обжорами, драчунами, святошами — кем угодно только не теми героями, какими они представлены автором. К тому же, они поддерживают короля, что тянет страну назад, к эпохе Средневековья. Не лучше, однако, и гвардейцы кардинала — эти бойцы лишь слепые орудия в руках этого интригана, который мечтает о захвате власти. В конце концов, почему бы родовитому герцогу, главе французской церкви, не стать королем?
Юный мушкетер, который, конечно же, именует себя Д’Артаньяном, не желает служить ни королю, ни кардиналу. Он мечтает поднять народное восстание, которое сбросило бы и того, и другого. Иными словами, устроить во Франции революцию лет на сто раньше, нежели она случилась в действительности. И вся эта история должна сопровождаться драками, погонями, интригами, попойками, дворцовыми балами, заговорами, чтобы вышло не хуже, чем у Дюма и Юнгвальд-Хилькевича, который снял музыкальный фильм с Боярским.
— Я верно изложил, ребята? — осведомился я у пацанов.
Они с восторгом кивнули. Сонливость с них как рукой сняло. Я видел, что в голове у сценаристов уже рождаются сюжетные ходы. Однако следовало узнать мнение Карла Фридриховича. Все-таки он лучше всех нас соображает в кино. Я очень надеялся, что коллега не назовет замысел моих ребят полной чушью. Нельзя им было сейчас подрезать крылья. В конце концов — все это стоит затевать только ради них и других нераскрытых детских личностей, о которых в педагогических учебниках написано так много красивых слов.
— Замысел очень интересный, — нарушил молчание Рунге.
