В звонке из будущего — накаленный диалог в русском акценте. Молчание лишь подчеркивало напряжение, когда я на одной ноге стоял посреди дома, готовясь к неизвестности. Встреча двух времен: прошлое и будущее переплетаются в этой встрече.
Надо будет в Интер… Телек посмотрите… Я сейчас отлучусь, а вы можете делать, что хотите, но чтобы ни одного рыла не появлялось за пределами спортзала. До звонка! Ясно? Кого поймаю за пределами спортзала, пока урок идет — уши оборву.
Школота завопила «Ура!». Почуяли дух свободы, это ж надо, какое счастье-то привалило — не надо слушать унылые политические постулаты. И, похоже, как учитель, я слегка подрос в глазах пацанов. Можно было счесть педагогический дебют состоявшимся, но я решил еще кое-что добавить:
— И еще! — повысил я голос, и шум стих.
Они нестройно отозвались, что понятно. Этим я и удовлетворился. Тем более, что мне дьявольски захотелось покурить. Именно — мне, а не Саньке Данилову — комсомольцу и спортсмену. Пачка «Родопи», что валялась в тренерской, манила меня, как бутылка односолодового виски в моем рабочем кабинете, в девяностых… Вернее — будет манить… Или уже не будет?.
— Эй, ни у кого огонька не найдется? — обратился я к своим подопечным, которые не могли дождаться, покуда я уберусь.
Они начали опасливо переглядываться. Не подвох ли? Наконец, из строя вышел чернявый, ухмыляясь, сунул мне в руку коробок.
— После уроков отдам, — пообещал я.
Веретенников хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение.
В тренерской, я уселся на стул, хотел было закинуть ноги на столешницу, заваленную журнальчиками «Физкультура и спорт» и газетками «Советский спорт», но вспомнил, что Санек аккурат перед моим в его мощном теле появлении со стула навернулся, и передумал.
"А ну как обратный переход совершится?.. Шурка снова в свои бицепсы, а я… скорее всего — в морг.
