В звонке бушевала настоящая шумба — крепкий голос мужчины, заранее разозленный. Внезапно оказавшись в середине дома в одном только труде, я едва не подпрыгнул от удивления. На другом конце провода выступала натура с остреньким пренебрежением к разговорам — красавица-Богиня из искусственного камня в ответе "Милый, кто звонит?" — ироническая улыбка расплывалась на ее маниакально-перекаченных губах....
— Заранее никто такие документы не оформляет, — хитро улыбнулся директор. — Так что работайте, Александр Сергеевич. Как говорится, не за страх, а за совесть. И, кстати, готовьтесь принять классное руководство.
— Чего?
— Ох, как вас приложило с этого стула-то… уже забыли?
— Напомните, пожалуйста. Глова еще гудит."
"— Я говорю, класс вам, конечно, достался непростой, но вы как мужчина справитесь. Тем более со спортом вы на «ты».
— А при чем тут спорт и классное руководство?
Все-таки сложно понять этих людей другой эпохи.
— Всякое может приключиться, — директор ослабил галстук. — Понимаете… Прошлого физрука ребятишки до больнички допекли.
— Нервы?
— Перелом.
— В смысле?
Павел Павлович показно развел руками.
— Ну, я же говорю, класс сложный, экспериментальный, так сказать, со всей параллели набранный. К ним особый подход нужен.
— Дурачки, что ли?
Решили, выходит, новичку спихнуть. Ну и ушлый вы народ, а еще педагоги.
— Ну, зачем вы так? Есть там трудные подростки, и второгодники имеются.
— А нормальные ученики там присутствуют? Хоть в каком-то количестве?
Директор лишь пожал плечами.
— То есть со всей параллели вы запихнули в один класс самых отъявленных хулиганов и второгодников? Так?
— Ну… В общих чертах.
— Говорите как есть, Пал Палыч.
— Понимаете, у нас и так школа успеваемостью не блещет. В Литейске мы на последних позициях среди прочих средних школ. Вот и придумали собрать всех неблагонадежных учеников в один класс, чтобы они не мешали учиться другим детям.
— И на какого они равняться будут? Второгодники эти? И какой дурак это вообще придумал?
— Я, — нахмурился директор.
— А почему мне пихаете этот класс? — прямо спросил я. — Неужели не нашлось более опытных педагогов?
— Вы молодой, сильный, вы справитесь. Идите, Александр Сергеевич, готовьтесь к первому сентября, — директор хитро прищурился, подкручивая ус.
Тоже мне, оратор, прямо Левитан.
Я вышел из кабинета совсем охреневший.
Так-с… Спокойно, Вова, вернее, уже Сашок, не кипишуй раньше времени. Прорвемся… Мне вот интересно, если я не могу сам уволиться, а меня уволить могут? За плохую работу, например? А?
— Александр Сергеевич, — на сей раз меня окликнул женский голос.
