Зима — время для распития пива на свежем воздухе малоподходящее, но такого рода жажда посещает в любую погоду. Особенно работяг и не слишком разборчивых интеллигентов, которые хотят приятно провести время между работой и домом.
— Мужики, который тут Веретенников? — спросил я.
От толпы нехотя отделился хмурый, небритый мужик в стоптанных унтах, ватнике и шапке-ушанке.
— Ну — я, — буркнул он. — Чё те надоть?
— Я учитель твоего сына, — сказал я.
— А-а, ну и чё?.. Набедокурил?..
— Да нет. У парня все нормально, а вот с его папашей надо решать…
— С каким еще папашей? — тупо удивился Веретенников-старший. — Погодь!.. Со мной чтоль?..
— Вот и я о том, — подтвердил я. — Ты же только из ЛТП! И снова — в рыгаловку побежал!
— Эта хто… Эта Лидка накапала?.. Да я ее, сучку…
— Слушай, алконавт! — проговорил я, аккуратно беря его за кадык и чуть-чуть стискивая. — Если завтра не работу не устроишься, если с бухлом не завяжешь, если хоть пальцем тронешь жену или сына, я тебя раздавлю!
Он заперхал, задергался, но возразить не посмел. И я отпустил его горло."
"— Так его, попрошайку! — послышались голоса из толпы. — Достал уже, канючить… Денег нет, нехрен бухать… Еще и сигареты стреляет.
— Пошли! — сказал я Юркиному папаше.
— Куды? — струхнул он.
— На кудыкину гору… Домой пошли! Умоешься, побреешься, приведешь себя в порядок, покаешься перед женой и попробуешь начать новую жизнь.
— Да ты не охренел? — пробормотал Веретенников-старший. — Ты хто такой ваще?..
— Учитель… Но меры могу принять жесткие.
Я ткнул легонько его в печень локотком. Тот закашлялся и примирительно пробурчал:
— А я — чё?.. Я ничё… Я только пивка хотел, трубы горят…
— Пиво у нас только членам профсоюза. Ты член профсоюза?.. По глазам вижу, что нет… Так вот, у нас, кто не работает, тот не пьет… Устроишься, заработаешь, принесешь жинке зарплату, она тебе рупь на пивко, глядишь, и выделит…
— Выделит она, как же…
— Алкашу — нет, а трудяге — выделит. Я сам проверю… Тебя, кстати, как кличут?
— Григорием…
— А меня — Александром Сергеевичем, — сказал я. — Так вот, Гришаня, встанешь на путь исправления, я тебе сам налью. И не эту бурду, водой разбодяженную, а настоящего чешского.
— Не, чё без базара⁈ — подхватился он. — А ты у Юрки своего спроси, базарит классный руководитель или слово держит.
— Да не, чё, я верю…
— Ты кто по специальности?
— Маляр-штукатур…
— Нормально. Устроишься на работу, я тебе подработку найду, хорошо оплачиваемую.
Так под конвоем и привел я Гришаню домой. Дверь открыла Лидия Антоновна. Вытаращилась удивленно, увидев муженька.
— Ну что, алкаш, поймали тебя? — спросила она.
— Нихто мя не ловил, — буркнул он и попытался прошмыгнуть мимо благоверной, но та вдруг ловко зажала его башку под мышкой. — Ну ты чё… Пусти!..