В звонке бушевала настоящая шумба — крепкий голос мужчины, заранее разозленный. Внезапно оказавшись в середине дома в одном только труде, я едва не подпрыгнул от удивления. На другом конце провода выступала натура с остреньким пренебрежением к разговорам — красавица-Богиня из искусственного камня в ответе "Милый, кто звонит?" — ироническая улыбка расплывалась на ее маниакально-перекаченных губах....
— Я могу считать вышесказанное решением руководства школы о моральном поощрении наших юных спортсменов? — поймал я его за язык.
— Что скажете, Эвелина Ардалионовна? — спросил Пал Палыч у посеревшей завучихи.
— Ну-у… Если Александр Сергеевич проявит себя, как классный руководитель, то почему бы нет? — прошипела та.
— Вот и договорились, — с чувством глубокого удовлетворения произнес директор. — Однако — звонок!.. У вас, товарищ Царева, урок в пятом «А»…
— Я помню, — буркнула Шапокляк и нехотя покинула кабинет.
— А у вас — «окно», товарищ Данилов, — продолжал Разуваев, когда завуч удалилась. — Советую поговорить о спартакиаде с нашим комсоргом, — добавил он. — Серафима Терентьевна близко к сердцу принимает все, что касается чести школы.
— Я так и сделаю, Пал Палыч! — пообещал я, поднимаясь.
Поговорить с Симочкой и впрямь не мешало. Надо же выяснить, что у них произошло с военруком? Может у них там любовная игра намечалась, а я въехал в чужие амурные дела, как глупый рыцарь на полудохлом коне.
— Как вы себя чувствуете, Симочка? — спросил я, усаживаясь на стул таким образом, чтобы ей затруднительно было удрать.
— Спасибо, Александр Сергеевич, но право не стоило вмешиваться.
— Во-первых, зовите меня Сашей.
— А вы, разве, не знаете?
— Если вы о том, что я случайно услышал из-за двери, то — нет, не знаю…
— Не стоит, Саша…
— Нет, стоит!.. Я пошел на конфликт с коллегой, с которым, хочешь, не хочешь, мне придется работать как минимум три года! Если бы я ему начистил рыло в подворотне, вне рабочего времени — это одно, а вот — в рабочее время в Пионерской — совсем другое.
— Если вы думаете, что я стану восхищаться вашим рыцарским, в кавычках, поступком, — повысила голос старшая пионервожатая, — то вы глубоко заблуждаетесь!.
— Давайте оставим педагогику в стороне, Серафима Терентьевна… Если я и впрямь помешал вам с Григорием Емельянычем, то немедленно отправлюсь перед ним извиняться!
Она потупилась.
— Нет, вы не помешали, Саша… Понимаете, он…
Глава 11
— Нет, пока не понимаю… — нахмурился я, уставившись на Симу.
