— Если считаешь, что дома что-то не так, не бежать нужно, а бороться…
— Да мамка плакать будет, — постарался оправдать свое отступление Доронин. — А у нее сердце слабое…
Он прав. Этого фактора в своих наполеоновских планах борьбы с мещанскими настроениями в семье Дорониных, я не учел. Против таких аргументов возразить нечего. Однако и бросить все на самотек тоже нельзя. Сердце сердцем, а калечить пацана никому не позволено. Конечно, лет через десять, как раз такие вот выходцы из предприимчивых советских семей и кинутся в круговорот новой жизни, поверив сладким гайдаровским сказкам о новой чудесной капиталистической действительности.
Вот только где, если не большинство, то многие из них окажутся? На Мальдивах? Как бы не так! На кладбище! Не хочу я своим парням такой судьбы. По какую сторону баррикад они бы ни оказались. Бандиты тоже не только убивали, они и умирали пачками. В лучшем случае, выживали, а потом тряслись до старости от страха разоблачения. По некоторым преступлениям срок давности очень длинный. И каково было многим из бывших бандитов, когда-то ушедшим от правосудия, все-таки очутиться на скамье подсудимых спустя пару десятков лет."
"Подбросив Доронина до поворота на его улицу, я поехал к себе. Некая смутная идея посетила меня, и надо было ее не упустить, сформулировать, а потом тщательно продумать, прежде чем приступить к реализации. Я даже притормозил у обочины, чтобы не отвлекаться на управление автомобилем. Нет у меня времени на то, чтобы работать с каждой мальчишечьей судьбой отдельно. Сейчас они в восьмом классе. Некоторые могут уйти из школы по окончанию оного. Особенно те, у кого неважно с учебой.
А те, кто останется доучиваться в девятом и десятом, через два года тоже выпорхнут из гнездышка. Как бы то ни было, я их растеряю и уже не смогу оказывать влияния на их судьбы. Кто-то куда-то поступит, кто-то женится. Почти все пойдут в армию. И я останусь для них просто школьным тренером, бывшим классным руководителем. В лучшем случае — добрым воспоминанием. Я не смогу их удержать возле себя, да и не хочу. Жизнь дает свои неповторимые уроки и их не заменить ничем. И нельзя.
Что-то смутно брезжило в голове. Какая-то идея, способная увязать все эти противоречия. Если удержать нельзя, а оказывать влияние необходимо, нужно сделать так, чтобы парней объединяла не только со мною, но и друг с другом некая цель. Пусть даже в чем-то иллюзорная, но при этом такая, чтобы сама принадлежность к ней и своему узкому кругу, наполняла жизнь смыслом, дарила надежду даже в самых тяжелых ситуациях и заставляла возвращаться к старому наставнику, учителю, другу.
И тут я поневоле вспомнил о Стропилине и неуклюже организованной им секте. Нет, в очередного лжегуру я превращаться не собирался.