В звонке бушевала настоящая шумба — крепкий голос мужчины, заранее разозленный. Внезапно оказавшись в середине дома в одном только труде, я едва не подпрыгнул от удивления. На другом конце провода выступала натура с остреньким пренебрежением к разговорам — красавица-Богиня из искусственного камня в ответе "Милый, кто звонит?" — ироническая улыбка расплывалась на ее маниакально-перекаченных губах....
Взяв тяжелую эбонитовую трубку двумя пальцами, я прижал ее плечом к уху, потому что не собирался с Ильей Ильичом долго лясы точить.
— Слушаю!"
"— Сан Сеич, — раздался в трубке взволнованный детский голос, — здравствуйте! Это я, Абрикосов!
— Привет, Алька! — откликнулся я. — Что случилось?
— Ничего не случилось… Извините, может я помешал?
— Да нет, что ты, не помешал, конечно… Говори, я слушаю!
— Я, кажется, придумал!
— Очень хорошо.
— Да, но… Мне очень хочется с вами посоветоваться. А вдруг это что-то глупое.
— Давай!
— Только не по телефону, если можно. У меня тут рисунки еще…
— Я могу подъехать. Спустишься, в машине и поговорим.
— Да нет, вы к нам поднимайтесь! — возразил собеседник. — Мама и Евгений Евгеньевич будут рады…
Глава 22
— Хорошо, я приеду.
Положив трубку, я начал собираться. Не знаю, насколько мне на самом деле будут рады мать и отчим Альки, но мальчишку нужно поддержать. Так что надо подъехать, хотя бы для того, чтобы оценить атмосферу, царящую в семье. Я ведь видел только заместителя папаши и он мне не понравился.
— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — сказала она. — Проходите!
— Добрый день! — откликнулся я, переступая порог. — Вы Алькина мама?
— Да, меня зовут Валентина Георгиевна.
— Очень приятно!
Повесив дубленку на вешалку, а шапку закинув на полку для головных уборов, я разулся.
Этот беспорядок я уже видел в прошлый раз, когда Пермяков показал мне комнату пасынка. Абрикосов ойкнул и попытался разгрести завал, царивший в его обиталище.
— Ну-у… — начал он. — Короче, есть у нас Старый Завод, знаете?..
— Видимо — нет, — хмыкнул я. — Я же в Литейске всего полгода.
