Успешный бизнесмен, погибший от рук конкурентов, неожиданно переживает реинкарнацию в теле молодого учителя физкультуры. Попав в Советский Союз 1980 года, герой должен прожить три года в роли простого школьного физрука, но его знания будущего дают ему неожиданные преимущества.
Я мельком заметил хмурую женщину, лет тридцати пяти, с фингалом под глазом. Захлопнув дверь, тетя Груня повернулась ко мне и суровое выражение ее полного лица сменилось почти нежностью.
— Есть дело, Груня, — сказал я.
— Слушаю тебя.
— Ты не могла бы заглянуть ко мне на минуту?
Глаза ее просияли, но она тут же потупила взор.
— Ну если только на минуту…
Я догадывался на что она надеялась, но сразу разочаровывать не стал. Мы спустились на второй этаж и увидели мужичка, топчущегося возле моей двери. Я-то его сразу узнал, а вот глаза комендантши заметно потускнели. В них снова мелькнула некоторая надежда, когда я попросил своего гостя немного подождать снаружи. В комнате, я показал Аграфене Юльевне груду упаковок с колготками, что лежали у меня на кровати. Груня мигом смекнула, какая удача плывет ей в руки. Тоска одинокой женской души сменилась в ее взгляде пламенем алчности.
— Почем продаешь? — тут же осведомилась она.
— По червонцу.
— Сколько их здесь?
— Восемьдесят пять пар.
— Дорого по десятке-то…
— Так половину мне придется отдать поставщику.
— Даю восемьсот, но зато деньги — сразу.
— Согласен!
— Тогда бери всю партию и тащи за мной.
Я переложил колготки в коробку, взял ее и вышел вместе с комендантшей в коридор, сказал трудовику:
— Заходи, Витек, я скоро!
— Я пока замком займусь… — откликнулся он.
— Давай!
— Замок меняешь? — спросила Груня, когда мы спустились в ее кабинет.
— Да, приходится, — ответил я. — Мало ли кто в моей комнате раньше жил… Может ключи себе оставил.
— По правилам один ключ должен оставаться на вахте.
— Думаю, мы решим этот вопрос.
Я поставил коробку с колготками на комендантский стол, а Груня отсчитала мне восемь сторублевок. Из них, я мог с чистой совестью половину оставить себе. Ведь связи связями, а шмотьем обзавестись не мешает. Осень я может еще как-то перепрыгаю в своем кожзаме, а наступит зима — околею. Обувка нужна. В кроссах да кедах тоже не разгуляешься, как только погода ухудшится. Да и белье, носки, головные уборы. А еще мне нужен холодильник — свой, а не казенный, диван, телевизор. В общем — на жалование, даже с доплатами всего не укупишь.
— Слышь, Шурик, — вернула меня к действительности Аграфена Юльевна. — Если еще товар будет, обращайся.
— Обязательно, — буркнул я и поспешил к Витьку."
"Тот уже и замок успел сменить. Когда я вошел в комнату, он вручил мне связку ключей.
— Спасибо, друг! — обрадовался я. — Сколько я тебе должен?
Он отмахнулся.
— Брось! Свои люди, сочтемся.
