Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Дальше на сухом песке следы исчезали. Если они там были, вероятно, их засыпало ветром.
Прежде, чем Тевено успел открыть рот, на песок пала тень. Он поднял голову. Перед ним стоял Орен. Пограничник сосредоточенно посмотрел на следы и кивнул — то ли Тевено, то ли своим мыслям. Никакой встревоженности он не выказывал, выглядел как обычно, и Тевено почему-то расхотелось кричать, как он намеревался. Наоборот, когда он заговорил, то приглушил голос.
— Ты знаешь, что это?
— Да.
— Это… плохо?
— Если не нарываться, то ничего не будет.
Тевено подчинился. Когда он вернулся на стояку, остальные собрались в кучку и совещались.
— Нас пятеро, а он один, — бубнил Квилл. — Выждать, когда он заснет…
— Охолони, — перебил его Лейт. — В соседней от нас деревне мужики на одного из «красных курток» за что-то обиделись, не помню уж, за что. И ночью собрались его порешить. Он на улице спал, в дому-то не спалишь его… И было их поболе десятка.
— И что?
— А то. Нет, кто-то из них жив остался…
— Воду пейте, — сколь умел, грубо сказал Тевено и сунул Фоле в лицо котелок.
Пусть они не любят Орена, но нельзя же так! Только вчера он всех их спас, а сегодня Квилл подстрекает прочих его убить! А Лейт, который казался Тевено самым здравомыслящим, отказывается лишь потому, что опасается за свою жизнь.
Тевено ненавидел неблагодарность. И от того, что творилось, стало так тошно, что на время он позабыл о том, что видел на песке у реки.
Но когда они снова тронулись в путь, его начали одолевать сомнения. Орен знал, что в этих местах есть что-то нехорошее, еще с вечера знал, недаром же отогнал их на ночь от реки, и не разрешил разводить огонь. И тем не менее ночевку устроил здесь. И почему он запретил Тевено говорить остальным о том, что увидел? Только лишь для того, чтобы их не пугать?
Тевено был, без сомнения, единственным из пятерых, кто испытывал к конвоиру нечто похожее на дружеские чувства.
Орен по-прежнему замыкал шествие, но не гнал их, как вчера. От того ли, что им, как уверял он Тевено, не угрожала настоящая опасность, или ему впрямь, как настаивал Квилл, было наплевать на жизни подконвойных?
Тевено промедлил, выждав, пока пограничник с ним поравняется.
— Орен, я еще вот что хотел вчера спросить.
