Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
— Меня обижать не велено…
— Кем это не велено?
— А не помню, — основательно подумав, произнес странник, и по роже было видно — прекрасно помнит, но скрытничает.
— Ну, ладно… — Аникей Киприянович выпрямился. — Ну-ка, брат магазинный, помоги мне найденыша обратно на двор вытащить! Обижать его не велено! Ну так и кормить тоже не велено!
— Погоди… — магазинный обшаривал полки. — Тут у меня шпроты, тут сардины…
— Потом банки сочтешь. Бери его слева, а я справа.
Через ту же щель они выволокли странника и уложили на травку.
— Пусто, сыро… — пробормотал тот.
— На кой хрен ты с ним связался? — безнадежно спросил магазинный. Но Аникей Киприянович, не отвечая, полез обратно в щель.
Как он и думал, магазинный склад был виден во всех подробностях.
— Ступай сюда! — крикнул он. — И гляди внимательно, все ли на месте!
Магазинный ворвался на склад и ахнул.
— Как это у т-т-тебя получилось? — спросил, теряя и вновь обретая дыхание.
— Беги, собирай своих, — велел Аникей Киприянович.
— Да что ж это за диво такое? — уже предчувствуя ответ, без голоса произнес магазинный.
— Сдается мне, что это мы с тобой кикимору изловили…
* * *Деревенские домовые хотя и плохо знают повадки нежелательной соседки, однако ни разу ее на превращении в мужской пол не ловили. А городские домовые уже не знают, какой пакости ожидать, и потому ожидают всех пакостей разом.
Сказалось, видимо, и то, что городским очень хотелось чем-то отличаться от деревенских родственников.
А раз с домовыми приключилась эта самая мутация, то почему бы ей не приключиться с кикиморой? Раньше не умела мужиком перекидываться, а теперь вот выучилась. И ведь ее, заразу, от домового не отличить! Правда, домового тощего и изможденного, а такие встречаются очень редко. Но на то, чтобы упитанность изобразить, у проклятой кикиморы, надо думать, сил уже недостало.
Так рассуждало высыпавшее из квартир на улицу незримое для человека население.
