Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Когда люди освоились с плотными, тяжелыми телами, им и впрямь стало легче жить."
"Они принялись обзаводиться семьями — чтобы тела не скучали в одиночестве. Пустились разводить репу и овец — чтобы телам было чем питаться и чем греться. А самые удачливые люди, — те, которые научились превращать тело в одно из своих качеств, — даже получали возможность видеть чужие качества и говорить о них понятными словами.
Сначала Богу было интересно слушать этих людей. Но потом Он снова заскучал. И создал ариварэ, то есть нас.
Бог не любит повторяться, поэтому каждого ариварэ он наделил всего несколькими качествами. Но эти качества он сделал несокрушимыми.
Человек мог быть одновременно умным и несообразительным, скаредным и великодушным, слезливым и черствым, медлительным в жизни и торопыгой в своем воображении — то есть сопрягать несопрягаемые качества. А вот у ариварэ качеств было мало и они почти никогда не спорили.
У каждого ариварэ было не более одиннадцати качеств. Большинство же ариварэ довольствовалось тремя или двумя.
Я — ариварэ с семью качествами. И это заботливость, любопытство, привязчивость, остроумие, ловкость, наблюдательность и способность ненавидеть тех, кто мешает реализовать предыдущие шесть.
Качества мои полновесны, как монеты из самого чистого золота.
Моя заботливость стоит заботливости двух десятков самых преданных человеческих слуг.
Над моими остротами писают со смеху даже ветераны императорского шутовского приказа.
А ненавидеть я способен так, что от шквального ветра моей ненависти шевелится листва Железного Дерева, растущего у Бездны Края Мира, на котором каждый лист величиной с мельничный жернов, а каждый цветок — как воронка водоворота.
Но это еще не конец истории.
Сначала Богу очень нравились ариварэ. И он поселил ариварэ в мире, который располагался над миром людей. Там было гораздо больше воздуха.
И если бы не качество любопытства, которым ариварэ вроде меня были изначально наделены, люди никогда не узнали бы о нас и о том, насколько мы счастливей и цельней их.
А так, мы все чаще выходили на карнизы — так у нас назывались места, где мир ариварэ сопрягался с миром людей — чтобы посмотреть, что там внизу, в сумерках. А заодно и порадоваться тому, насколько мы, ариварэ, счастливей и цельней людей.
Не знаю точно, когда видящие мира людей стали мастерить арканы и стаскивать ариварэ с карнизов.
Не знаю также и когда они, сначала потехи ради, а после — ради корысти, начали наделять нас самодельными телами.
