Автор
В глубине мистического Тартара, где лес сплетается с болотной чужеродностью, мир жителей пущей и дрыгвы выглядит как из книги приключенческого фэнтези. Среди деревьев и мутных вод - скромные поселки, в которых обычное человечество прячет свои тайны и удивительные ресурсы, оставаясь спрятанными от внешнего мира....
Зара — взволнованной курицей, Велелена — взволнованной телушкой.
— Теперь-то ты можешь сказать, что случилось, дорогая моя? — спросила Зара.
— Ты уверена, что нас никто не слышит?
— Абсолютно. Мои ненавидят этот сад. Мечтают его свести, будто он бородавка.
— Тогда говорю, — Велелена шумно выдохнула и сделала паузу. — Зара, меня просватали.
Уже в объятиях Зары, Велелена спросила:
— Ты правда рада?
— Очень! Миленькая моя! Рада! И кто он?
— Он замечательный! Дивный! (Я давно заметил, «дивным» у Велелены может быть даже яблочный огрызок при условии, что она впервые обратила на него внимание.
— Ты его уже видела?
— Да, мельком. Он очень красивый. И потом, он наш дальний родственник, понимаешь? — Велелена встревожено посмотрела на Зару.
— Ну и что? Так даже лучше… Деньги остаются в Доме…
— Я не к тому, — досадливо засопела Велелена. Было ясно, что Зара не поняла ее намека и Велелена сердится.
— И как его зовут?
— Сьёр.
— Тот самый?! — ахнула Зара. — Тот самый… который… Ну… друг Ливы?
Велелена кивнула.
С минуту Зара усваивала новость, нервически обтрепывая пальцами бумажные края веера. Затем она повернула к Велелене свое одутловатое, с крупными щеками лицо и спросила:
— А отец знает, что Сьёр и Лива?..
— Не думаю. Если бы знал, он бы вряд ли… — Велелена хотела улыбнуться, но вышло, что скривилась.
Тут я впервые понял: все-таки, Зару и Велелену кое-что объединяет.
Несчастные жадины! Они ревновали к Ливе папашу Видига, который, по их мнению, был слишком расточителен с их сестрой на предмет своих милостей.
— И когда они сговорились?
Велелена назвала дату.
— А почему так долго ждали?
— Сьёр должен был представить папе бумаги. Про свое состояние.
Мысленно открутив календарь на месяцы назад, я вдруг понял: это был день, когда Сьёр и Лива встретились у лестницы, когда Сьёр мурлыкал Ливе свое «умоляю».
Вечером того же дня Лива впервые отдала ему себя тремя различными способами — живот к животу, живот к спине, живот к животу со сменой, так сказать, направлений.
На излете той ночи я носил в комнату Ливы ее любимое лакомство — горный снег, смешанный с диким медом, орехами и фруктами.
