В мире, где силы Света и Тьмы ведут вечную борьбу, еще не пришел час последнего апокалипсиса. Рыцари и эльфы, пережившие грозный поход против Зла, должны противостоять новым угрозам: кочевникам, Лунному Червю и самому Черному Владыке. История о героях, которые не сдаются перед лицом мрака и...
Раздел Chitat.online для книги «Фэнтези 2005» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В мире, где силы Света и Тьмы ведут вечную борьбу, еще не пришел час последнего апокалипсиса. Рыцари и эльфы, пережившие грозный поход против Зла, должны противостоять новым угрозам: кочевникам, Лунному Червю и самому Черному Владыке. История о героях, которые не сдаются перед лицом мрака и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире, где силы Света и Тьмы ведут вечную борьбу, еще не пришел час последнего апокалипсиса. Рыцари и эльфы, пережившие грозный поход против Зла, должны противостоять новым угрозам: кочевникам, Лунному Червю и самому Черному Владыке. История о героях, которые не сдаются перед лицом мрака и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— «Эмка», — определил Черт. — Карбюратор чуток барахлит, чистить пора… А не по мою ли шкуру?
Вот тут-то его и взяли.
— Сгною, удушу! — орал черт Фионин, лампу трехсотсвечовую ближе пододвигая. — В Карамурлаге заморю, в святой воде топить стану!..
Морщился Черт от огня пекельного, зрачки ему рвущего, кривился — и прикидывал, что в прежние времена одной такой лампой весь хутор, который на месте райцентра стоял, осветить можно было.
— Шкуру сдеру, падла! Где Месяц, спрашиваю? Куда девал?
Не выдержал Черт, отвернулся. Уж больно огонь ярок был.
— Ищите!
Взмахнул Фионин лапой когтистой, в кулачище сжатой, но так и не ударил. Хоть и власть у него, хоть и в кабинете они запертом, да только закон у чертей строгий, не в пример людскому. Не пойман — не вор, значит, и бить нельзя. Хуже того! Испокон веков в Пекле подлость ценилась. Подлость — и ловкость. А что может быть подлее и ловчее, когда своих же чертей в обман ввел? За такое немалую награду давали. Если же в совсем важном деле пакость учудил, иных чертей в беду сумел втравить, так не просто награду. Назначали того черта на освободившееся место — за что подлей оказался. В общем, все у них, у чертей, как у нас. Чуток честнее только.
Так что не ударил Фионин, поостерегся. И револьвером грозить не стал, хоть и красовался он тут же — на столешнице, зеленым сукном обитой.
— Пошутил — и хватит! — сбавил тон черт Фионин, даже лампу чуть отодвинул. — Ну, зачем тебе Месяц? Не продашь ведь! А как у нас неприятности начнутся, так ведь и тебе…
Замолк — плохо вышло. Проговорился! Схватился было от злости за револьвер, но так и не взял со стола."
"— На постоялом дворе искали? — сочувственно вздохнул Черт. — Мой чемодан под кроватью.
Скривил морду черт Фионин, словно ему и вправду воды святой поднесли. Искали, как не искать! Всюду искали, даже в ресторане, где они с гостем водку котлетами заедали. Не шутка ведь — Месяц! Это прежде такие дела сами собой утрясались, а теперь, при новых-то порядках! Того и гляди, из Миргорода позвонят или даже из самой Полтавы. Где Месяц, мол? Кто дал приказ на изъятие, кто в народе ненужные суеверия распускает? А не вредительство ли у вас в наличии?
— Отдай Месяц, а? — уже не приказал — попросил черт Фионин. — Христом-Во… Тьфу ты, с тобою и язык отсохнет!
— Не брал я Месяца! — не выдержал Черт, улыбаясь во всю зубастую свою пасть. — На месте он, смотреть лучше надо. А то говоришь, порядок, порядок…
Зарычал черт Фионин, сжал револьвер в лапе… Но тут в замке ключ повернулся. Открылась дверь, шагнул на порог сам гражданин Сатанюк в красе и силе своей. Реглан кожаный расстегнут, на сапогах яловых то ли грязь, то ли снег с грязью, портфель кожи немецкой под мышкой. Вскочил черт Фионин, руки по швам опустил, замер царским гренадером.
