Новый лог севера вышел из укрытия для чтения древних писем небес. Воздух был морозным и свирепым, но старик стойко продолжал свой пост. Подойдя к яранге, он понял: восточная половина неба освещена кроваво-красной и зелено-свежей дугой — знаки предвещают суровый переход зимы. В этот миг сердце лога забилось с такой силой, что оно едва не вырвалось из груди....
Привязанная к соседнему дереву горгулья по имени Квази с независимым видом полировала когти маленькой пилочкой. Воздав должное мужеству чужого боевого животного, черный рыцарь-паук в трех местах переломил ему хребет и оставил умирать в страшных муках. Безусловно, в ближайшей деревне за дрессированную горгулью можно было выменять ведро теплого бульона, палисандровые четки или мобильный телефон, но горгулья и боевая стрекоза перемещались в физическом пространстве столь разными способами, что рыцарь с сожалением отказался от мысли забрать Квази с собой — хлопот от приобретения лишнего скакуна вышло бы куда больше, чем выгод.
Разобравшись с имуществом побежденного, Леопольд XVII взгромоздился на боевую стрекозу, тремя лапами ухватился за поводья и возгласил:
— Йа, йа, Шаб-Ниггурат!
Натрещал покорно побрел вперед. Из его шевелящихся жвал падали на землю изломанные вороньи перья.
Благополучно преодолев несколько рядов тронутой ржавчиной колючей проволоки, натянутой между бетонными надолбами, пилигрим и его верный скакун выбрались на опушку леса.
Вдали на холме высились многоэтажные руины некогда знаменитого сталелитейного завода. Ныне в его полузатопленных подвалах селились енотовидные собаки, в проемах выбитых окон росла пижма, а оборудование еженощно подвергалось порче со стороны банд бродячих гремлинов. Тем не менее завод все еще жил и функционировал, старательно поддерживая остатки былой славы: время от времени в небо над руинами взмывали пятнадцатиметровые огненные языки огромных газовых горелок, порой в северной части заводской территории со скрипом поднималось во весь рост нечто огромное, серебристо-ржавое, сплошь состоящее из металлических ферм, штанг, мачт и перетяжек, и изредка доносило ветром нечеловеческие вопли мучимых узников завода, неосторожно воспользовавшихся накануне его гостеприимством.
"Полуразрушенный сталелитейный завод относился к разряду древних чудовищ, поэтому Леопольд XVII не стал испытывать судьбу и объехал его по краю, десятой дорогой — через полусгнивший деревянный мосток, через насквозь проржавевшие рельсы одноколейки, через заброшенный заводской стадион, заросший высокой сорной травой.
