Всплыла вверх брюхом вся белая рыба, и лишь сомы и налимы — речные демоны — жирели на мертвечине…
Лэдош Белокожий был уверен, что ему не пережить зиму. Он только что вернулся из города, где пытался найти работу, и узнал, что его мать умерла, а земля разорена. С трудом наскреб он толику денег, продал всё, что можно было продать, приобрел у кузнеца четыре десятка железных колец и пластин с просечками, нашил их на потертый кожаный жилет, пересадил топор на длинную ясеневую рукоять, наточил тесак, которым отец раньше резал свиней, смастерил ножны из березовых плашек, вывел из стойла старого мерина и отправился к избе старосты, где на два дня остановился эр Покатом…
Толд первым получил свой первый меч. Эшту оружие досталось несколькими минутами позже.
Оба меча были выточены из ясеня; отполированный деревянный клинок светился почти как настоящая сталь, бархатистая обмотка рукояти ласкала пальцы.
Толд первый взмахнул мечом и выкрикнул что-то воинственное. Отец поймал его за руку.
— Подожди, сынок. Сперва внимательно меня выслушай, и постарайся запомнить все, что я скажу… — Отец говорил очень долго; настолько долго, что дети устали, и оба меча опустились к полу. Многое, о чем говорил отец, было непонятно; непонятно настолько, что малышам стало скучно — несмотря даже на то, что речь отца была о сражениях и войнах, о разумных чудовищах и неразумных людях, о мечах, щитах и доспехах, о приключениях и о дальних чудесных странах.
— Есть множество дорог к успеху жизни, и каждый человек волен выбрать свой путь. Но мне известен лишь один. Я выведу вас на него и провожу, насколько смогу. Надеюсь, вы пройдете больше, чем прошел я… Вы должны пройти больше… Вы должны стать лучше… Должны…
В тот день близнецам исполнилось пять лет.
Лэдош Белокожий и еще двенадцать селян ушли вместе с благородным эром. Двенадцать семей провожали новых рекрутов плачем и причитаниями, вся деревня провожала благородного эра угрюмым молчанием. Один только Лэдош улыбался, загребая худыми сапогами дорожную пыль. Он высоко держал голову и с интересом смотрел вперед — Лэдош Белокожий сам выбрал этот путь, он сам пошел на эту войну.
Вечером того же дня их отряд остановился в большой деревне у излучины реки Сат. Они стояли здесь лишь одну ночь, но в эту ночь никто из местных крестьян не спал — эр Покатом спешил на войну.
Утром они двинулись дальше.
Утром их отряд увеличился на тридцать человек.
Так они и шли — от селения к селению, останавливались где на час, где на ночь, где на сутки, в где и на несколько дней. Эр Покатом объявлял, скольких мужчин он заберет с собой, и староста или общий совет решали, кого отправить на войну. Чья-то семья теряла кормильца, а отряд благородного эра приобретал еще одного солдата.