Автор
Война нарастает до предела, когда Франки под командованием короля Карла наконец вышли из-под защиты ряженых и встретились лицом к лицу с неимоверно могучей армией Абд-ар-Рахмана. Покуда первые дни битва шли равнясь, франки стали непреодолимым стеной. Но на пятый день Карл решил, что время пришло, и начал атаку, внезапной и решительной....
Вертись как знаешь, слуга всех господ!
Однажды заказали Клименту сектанты-язычники из Красных Типунов истребить злую ведьму. Спасу от вражины нет: коровы от ее козней кровавыми слезами доятся, у детей бородавки, у невест девичья честь сама собой перед свадьбой исчезает. Позор, значит, и убытки. Иди, милостивый государь, спасай народ! А народ потом рассчитается.
— Лицензированная? — деловито спросил Климент Болиголов, ибо не искал прямого конфликта с властями.
— Никак нет! — хором ответили язычники. — Самовольная.
— С образованием? — уточнил Климент.
— Дура дурой! — взвыли язычники.
И пояснили:
— Но злющая — страсть!
— Состав преступленья?
— Налицо, сударь ты наш! — и лицо показали.
— Десять двойных бинаров! — загадал Климент. — Если злющая, меньше не возьму…
Сошлись на шести.
Дом ведьмы, который ее крепость, оказался древней хибарой. Дверь вылетела, что называется, с полупинка. Окружен защитным сиянием, Климент Болиголов вступил на вражескую территорию, споткнулся в сенях о рассохшееся корыто, выругался и ворвался в горницу.
— Где ведьма? — строго поинтересовался маг у зареванной девчонки, скорчившейся в углу. — Где злая?
— Н-не бей, д-дяденька! — ответила девчонка, пряча лицо в коленки. — Я б-больше не б-б-буду!..
Нет, Климент Болиголов не был слишком уж хорошим человеком. Но и слишком дурным не был. Он смотрел на девчонку, машинально считывая общую мана-фактуру, и все понимал без слов.
— Пойдешь со мной? — спросил боевой маг, удивляясь самому себе.
— Д-дяденька! — из тощих коленок высунулось опухшее от слез лицо. — Н-ноги мыть… вод-ду… п-пить!.."
"Старосте Типунов маг сказал, что ведьму убил. И в землю закопал. И надпись написал дивными рунами. В качестве доказательства ткнул пальцем в ведьму, которой подарил плащ — старенький, с прорехами, но еще теплый.
