Автор
Война нарастает до предела, когда Франки под командованием короля Карла наконец вышли из-под защиты ряженых и встретились лицом к лицу с неимоверно могучей армией Абд-ар-Рахмана. Покуда первые дни битва шли равнясь, франки стали непреодолимым стеной. Но на пятый день Карл решил, что время пришло, и начал атаку, внезапной и решительной....
— Опять собрался. И так уже весь дом ночными горшками уставлен, так все ему мало! Ну-ну…
И эмалированная утка с громом ударила его по своду черепа.
… — Полова, — промолвил престарелый пастух Попалло, помешивая прокисший плов. — Попадалово, пацаны.
— Что вы, дедушка. — нерешительно подал голос один из юных подпасков, — баранина-то, чай, свежайшая была.
— Что ты, сынок, о баранах знаешь… — вздохнул старец. — Вот покойная моя теща, та — да, та так разделывать умела! Принесет ей, помню, тесть барана с пастбища, та — щелк, и все! И нога — как огурчик.
— А что потом, дедушка? — горячо зашептали молодые пастухи.
— Потом-то? — переспросил Попалло и расправил желтые усы. — Потом известно что…
Договорить он не успел. Прямо из пламени скромного пастушьего костра на него вдруг поднялась его десятипудовая теща в бархатном очипке, полосатом халате и алых сафьяновых сапогах. В руке у нее была устрашающая баранья нога.
— Сгноил, Попалло, доньку мою! — горестно возопила она. — Заморил, урод гофрированный!
Баранья нога с размаху треснула дедушку Попалло по лицу, и он упал навзничь, зарывшись спиной в сочных кормовых травах.
Барон Кирфельд, кое-как напяливший парадную кирасу, уже стоял во дворе, вызванный из подвалов дворецким.
Вот наконец все четыре носовых якоря зацепились за стену замка, где-то далеко упали на землю и кормовые: дирижабль встал.
