Автор
Максим вежливо помог женщине выйти из машины, но она отстранилась, оставаясь непринужденно. Его шея привлекла ее внимание, но Дина не осмеливалась лезть к нему. Вместо этого она прячется вдалеке, будто боясь быть вынужденной подчиняться его очарованию.
Хотя кто его знает, может и собирается?"
"Тем временем парень на турнике явно выдохся, и его место занял Максим, предварительно стащивший с себя футболку. Динка даже скривилась, позер несчастный! Уже бы наголо разделся, раз рисонуться решил. Он уже успел заметить ее в окне, а она и не пряталась, даже специально уселась на подоконник, надеясь его с утра хоть как-то позлить.
Макс начал подтягиваться, и Динка нехотя признала, что зрелище было достаточно эффектным, если он собирался произвести впечатление, то не прогадал.
Она беременная женщина на шестом месяце и должна думать о ребенке и предстоящих родах, а не о том, как красиво эти мышцы сужают талию и там под ремнем… Все! Она даже с окна слезла, хватит с нее. Ее предупреждал доктор, что в начале третьего триместра могут быть самые неожиданные скачки гормонального фона, но о том, что гормоны забьют фонтаном прямо в голову, предупредить забыл.
Это Максим виноват, обязательно было раздеваться перед ней? И штаны можно было потуже ремнем затянуть, на талии, а не позволить им на бедрах болтаться и вообще… Парни одобрительно шумели, конечно, это же руководство, а руководством положено восхищаться и цокать языками.
Распахнулась дверь, и вошел Максим с футболкой на плече.
— Доброе утро, Дина. Как ты спала?
«Доброе утро, Дина!» Больше и сказать нечего, будто соседку в огороде за забором увидел.
— Дина, ты себя плохо чувствуешь?
А голос какой заботливый! Если бы правда было интересно, как она себя чувствует, то не болтал бы с охранниками и не изображал из себя тренера сборной по легкой атлетике, а хотя бы ради приличия пришел и поинтересовался.
— Дина, ты меня слышишь? — Максим подошел ближе и обеспокоенно взял ее за руку.
— Что ты пристал ко мне? — она выдернула руку. — Что тебе до того, как я себя чувствую?
— Ты носишь моего ребенка, — голос ровный, без тени эмоций, таким только станции в метро объявлять, — потому я и беспокоюсь.
Все правильно, все так, как она думала.
