Я смотрю на необычную угрозу — серо-голубую акулу с тонким и гибким телом, размер которой сложно оценить. Акула скользит в воде так медленно и ритмично, будто выполняет самое простое из всех упражнений — словно она знает, что больше не имеет времени на свои маневры.
Я повернулся к Жану Мерессу, который, судя по напряженному лицу, не хуже меня понимал, что произойдет в ближайшее время:
— Возьми матросов с баграми, садись на шлюпку и попытайся оттолкнуть брандер.
— А если он взорвется? — задал вопрос шкипер.
— А сели я пристрелю тебя прямо сейчас? — задал я встречный вопрос, доставая из кобуры пистолет с колесцовым замком.
Гильом де Сарсель, с не менее напряженным лицом наблюдавший за английским брандером, услышав мои слова, улыбнулся. Может быть, я просто не замечал раньше, но вроде бы впервые увидел лейтенанта улыбающимся.
— Давайте я сделаю, — предложил Гильом де Сарсель.
— Нет, пусть он плывет, — настоял я, потому что подумал, что выпроводив с борта судна Жана Мересса, избавлюсь и от неприятностей, которые он притягивает на фрегат."
"Я не видел, доплыл ли шкипер до английского брандера. По времени должен был. Оттолкнуть точно не успел, потому что горящее судно взорвалось с таким грохотом, точно бочки с порохом заполняли весь его трюм.
— Прекратить стрельбу! Всем срочно на берег! — приказал я Гильому де Сарселю, а Кике сказал: — Захвати Гарика и жди меня в гостинице.
Гарик превратился в крупного, сильного пса, вожака стаи. В последнее время я редко брал его с собой, оставлял в Донже, где в окружении сук ему было интересней. Заодно улучшал местную породу, которая из-за близкого скрещивания начинала увядать.
— Кувшин и кубки взять? — спросил слуга о серебряной посуде, которая была в каюте.
— Если доплывешь с ними, — сказал я.
— Доплыву! — уверенно заявил слуга и метнулся в каюту.
У нас не осталось ни одной шлюпки, а глубина моря возле борта была метра три-четыре. До мелководья надо проплыть метров тридцать-сорок.
