Автор
Йори. Четыре года назад — Костя отступает шагом, сует руки в карманы брюк и раскачивается, словно маятник, объясняя свою неприязнь. А я только кивал, точно так же как минуту назад, заставляя себя верить в его слова о том, что "ничего не может быть", и даже когда до этого — "я просто почувствовал одиночество"....
Женщины, которых в принципе можно «иметь» в том самом смысле слова. Но которые никогда, даже в страшном кошмаре, не смогут стать матерью для моего ребенка. В том числе и из-за моих неипических требований. А соглашаться на меньше… Да ну на хер.
Утром я с трудом просыпаюсь только после третьего повтора будильника. Наощупь иду в комнату Сони, бужу ее, качая по кровати, как колбасу, а она сонно хихикает и морщит нос, когда чмокает меня в колючую щеку.
Мы вместе чистим зубы — для этого в ванной стоит специальный приставной табурет.
— Пличеши, — Совушка тянет мне расческу.
Вот так, мне тридцатник, я здоровый, вроде не урод и вполне себе обеспеченный мужик, но мое утро уже четыре года начинается не с минета, а с косичек.
— Причешешь, — поправляю ее, на всякий случай в зеркале показывая, как нужно держать язык, чтобы твердо и правильно выговорить «р».
Соня дует щеки от усердия, повторяет, пока я наскоро завязываю ей косичку, делая мысленную заметку, что в выходные нужно обязательно сводить дочку в парикмахерскую, потому что челка уже лезет в глаза.
— Одеваться сама, — сдерживаю натиск ее капризов. — Пять минут. И завтракать.
Черт, будет когда-нибудь день, когда мы не опоздаем в детский сад?
Уже на кухне, быстро справляясь с овсянкой и яблоками, вспоминаю, что собирался поблагодарить Писательницу за сказку, которая пришлась очень вовремя.
Глава пятая: Йори
После вчерашней короткой переписки, можно сказать, что я больше не спала, чем спала. Закрывала глаза, ненадолго проваливалась в дрему, а потом просыпалась без причины. Сперва в два часа ночи, потом в четыре. Даже чай себе сделала и отыскала скучную книгу, но в итоге уснула только под утро, когда рассвет заглядывал в окна серыми тучами непролитого дождя.
"В итоге просыпаюсь только около десяти и с неприятной покалывающей болью в висках. Габриэль — мой кот — сидит на соседней подушке и осуждающе смотрит на нерадивую хозяйку. Даже не мяукает — просто открывает рот и издает курлыкающий звук.
— Прости, мужчина моей жизни, — глажу его за ухом, и Габриэль тут же мягко, не выпуская когтей, «бьет» по моей руке лапой.
