Автор
Йори. Четыре года назад — Костя отступает шагом, сует руки в карманы брюк и раскачивается, словно маятник, объясняя свою неприязнь. А я только кивал, точно так же как минуту назад, заставляя себя верить в его слова о том, что "ничего не может быть", и даже когда до этого — "я просто почувствовал одиночество"....
— Хуже: приняла предложение о фиктивном браке от мужчины, которого люблю.
Даже эта понимающая мудрая женщина берет паузу, чтобы переварить мою шараду.
— Ну-ка, давай ты мне сейчас все расскажешь. — Она потихоньку тянется к висящему над столом шкафчику, достает темно-коричневую фирменную бутылку рижского бальзама и льет понемногу мне в кофе, а себе — в чай. Даже рукой машет, когда пытаюсь сделать вид, что меня все так же интересует яичница. — Я же вижу, что тебе кусок в горло не лезет.
И я рассказываю, слово за словом, заново проживая и первое знакомство с «голосом» моего невозможного мужчины, и с его лицом, и с лисом на предплечье, и всеми другими татуировками на мускулистых руках, которые, будь моя воля, я бы изучала тщательнее, чем астрономы — карту звездного неба.
— Если бы мне мужчина сказал, что я — единственная женщина, которой он доверяет своего ребенка, я бы вооружилась до зубов и взяла неприступную крепость… дня за три, — вслух рассуждает бабушка. — Тем более что у тебя от одних мыслей о нем искры из глаз.
Я смущенно улыбаюсь. Ох уж эти мудрые пожилые женщины: их не обмануть даже попыткой думать о спасении китов и проблемах захламления окружающей среды пластиковыми отходами.
— Ба, он холостяк. Убежденный. — И это главная проблема всей этой «фиктивной» свадьбы». Если мать Совы отступится и оставит Андрея в покое, отпадет необходимость изображать семью. А я не представляю, смогу ли быть ему «просто другом».
— Холостяками мужчины бывают до тех пор, пока не встречают подходящую девушку, — говорит бабушка. — Как и девушки — холостячками.
На этот раз она выразительно смотрит прямо на меня, подстегивая проанализировать свою собственную жизнь. Да, я ведь тоже в некоторой степени была холостячкой. Потому что проще было быть одной, приходить в пустую квартиру, где никто не требовал от меня «исполнения супружеского долга», никто не пытался переломить через колено мои принципы и мою потребность держаться подальше от шумных компаний и вести уединенный образ жизни.
