Автор
Йори. Четыре года назад — Костя отступает шагом, сует руки в карманы брюк и раскачивается, словно маятник, объясняя свою неприязнь. А я только кивал, точно так же как минуту назад, заставляя себя верить в его слова о том, что "ничего не может быть", и даже когда до этого — "я просто почувствовал одиночество"....
В жизни каждого мужика наступает момент, когда он понимает: никто и ничто, даже Армагеддон, не доведет до слез его женщину. Пусть ради этого придется подставляться под долбаную Нибиру или встречать с соломенным мечом Всадников Апокалипсиса. А у меня таких плакс целых две.
— Твоя мама сказала, что перезвонит вечером.
— А что сказал папа?
Она такая забавная со слипшимися ресницами и смазанными полосами туши на веках.
— Папа сказал, что подумает. Очень я хороший получаюсь.
— Потому что ты и есть хороший, — бесхитростно и широко улыбается выдумщица.
Жаль, у меня в арсенале нет ни щита, ни хотя бы зеркала, чтобы прикрыться от этой прямоты. Только вездесущее желание иронизировать, но именно сейчас я делаю исключение и сажаю его на большую толстую цепь.
— Сова, там чашки в гостиной, уберешь?
Она явно не хочет уходить, но в этой игре в гляделки победа за мной. Так что, как только мы с Йори остаемся вдвоем, я прикрываю дверь и тянусь к ней, чтобы пальцами стереть «круги панды» под глазами.
"— Прости, надо было заранее предупреждать, что ты такой обаятельный красавчик и принц, — тяжело дышит куда-то мне в шею.
— Я циник и язва, маленькая. Честное слово. Хватит превращать меня в романтического героя.
— Ты мой циник, — она тянется, чтобы потереться мокрым носом о мой нос. — И моя язва.
— Упрямая женщина, — посмеиваюсь в ответ, но в горле почему-то ком.
— Я решила повоевать, — еще дрожащим, но уже уверенным голосом признается Йори.
— С кем? Хочешь, буду твоим Санчо Панса?
— С твоей холостячностью, — шепотом сознается она.
И впервые делает первый шаг без подсказки — целует оторопелого меня солеными улыбающимися губами.
Хотелось бы мне знать причину этой смелости, но в первую секунду она меня пугает. Не так, чтобы хотелось перекреститься и поплевать через плечо, а на фиг вышибает своей откровенностью.
А через несколько секунд оторопь проходит, потому что мне нравится вкус соли этого поцелуя, и нравится, что выдумщица продолжает плакать, но теперь уже как будто от радости.
