Да, определённо всё сложилось крайне удачно.
Допив кофе и дождавшись, когда начальник сделает тоже самое, Курт продолжил излагать свои выводы:
– Конрад предположил, что, судя по всему, раз материал пошёл в печать, то тогда, весной, экземпляр вычислительного устройства, созданного в большевистской России, или уже успешно функционировал или был на финальной стадии создания, когда сомнений в успехе не было. Он восторгался тем, что как подробно и открыто в журнале описан принцип двоичной системы, лежащий во основе надежного функционирования аппарата. Такой же, как и у него. Конралд упоминал про какой-то специальный «язык» управления данной техники. Впрочем, тут я плохо понял его. Он утверждает, что данный молодой русский предвидит что-то грандиозное для подобной техники. И, в целом, наш эксперт согласен с ним.
– Хорошие мысли приходят в светлые головы одновременно… неважно, где они живут, да, Курт? – усмехнулся Пикенброк – …значит, работы герра Цузе и этого… если верить информации в журнале, молодого человека по фамилии Рожков, двигаются в одном направлении?
– Пока да. Но… Конрад сообщил мне, что его должны отправить в ближайшее время рядовым на восточный фронт…
– Что?!… то есть у большевиков инициатор и один, как я понимаю из создателей перспективной техники работает в этом загадочном… «информационном» отделе ГУГБ… а у нас подобного специалиста, идущего почти в ногу… рядовым на фронт!? Курт, наш где работает!?
– Конструктором на авиафабрике «Хеншель» в Шёнефельде. Они и пытаются его освободить, но куратора его работы нет, они не признаны имеющими военного значения…
– Хорошо, думаю, я решу вопрос. Пойду к адмиралу… со всем вот этим – Пикенброк показал на папку с материалами по отделу ГУГБ, куда был отправлен и большевистский журнал – и насчёт безобразия с герром Цузе. Тем более, я уже поднимал тему о 8-м отделе. В этот раз, уверен, Канарис выслушает меня более внимательно…
Глава 16. а) Западнее Алитуса, без литовских оборотней за спиной, всем третьим мехкорпусом… б) Перетреть «за науку»…
Госпиталь работал, спасая тех, кого можно было спасти – кому требовалось лечение в стационаре и кого успели доставить с передовой. А его персонал изо всех своих сил выполнял свой врачебный долг.
Который ему не дали выполнить в «иной реальности», о которой здесь знало ничтожное число людей. «Там» врачи и остальной медперсонал погиб в первые дни войны, после окончательного падения Вильнюса 24 июня, окраины которого уже 23-го были взяты немцами, чему способствовало предательство значительной части «новых бойцов РККА», не совсем, чего уж скрывать, добровольно влившихся в её ряды ранее.