В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
Может, потому что мне за десять лет осточертел весь этот бред, на котором тебя заклинило, про невозможность интимной близости между нами и семьи? А может, я опасалась, что ты еще чего оригинальное удумаешь, лишь бы не быть со мной в полной мере? А может, потому что поняла, что ты настолько боишься любви, что придумал сделать вид, будто не было той ночи, и от страха даже мысли не допустил, что этот ребенок может быть твоим?
Он вдруг нагнулся, ухватил ее за предплечья, поднял рывком со стула, прижал к себе – нежно, осторожно, но крепко поцеловал в голову и произнес тихим, проникновенным голосом:
– Все, все, прости.
Первый раз за все время, которое она его знала, он попросил у нее прощения прямым текстом – честно, искренне, до конца, до самого своего дна попросил.
– Десять лет, – всхлипнула Клавдия и повторила: – Десять, Марк.
– Да, – согласился он, – десять.
– Ты так испугался того, что между нами произошло? – осторожно спросила Клавдия, прижимаясь щекой к его груди.
– Наверное, – признался он, – Это… больше, чем жизнь. Это даже перенести трудно, настолько невероятное единение мы пережили. Я очень часто во сне оказываюсь снова там, в том номере гостиницы и вижу тебя сияющую, залитую розовым солнечным светом и ощущаю потрясающую мощь наших чувств.
– Да, – согласилась Клавдия, разделяя с ним переживания того дня.
Постояли, обнявшись, на одном дыхании, чувствуя друг друга. И вдруг Марк задал настолько неожиданный вопрос, что Клавдия не сразу и сообразила, о чем он спрашивает:
– А как же твой Володя этот? Что ты ему сказала про малыша?
– Володя? – пораженно переспросила она.
– Ну да, этот твой…
– А как он может быть? – все недоумевала она. – Наверное, хорошо. Не знаю. Мы расстались с ним давно. Еще в начале апреля. Вернее, я рассталась, а он считал, что не расстался и еще долго пытался со мной поговорить и что-то там обсудить. А обсуждать было нечего.
– Он поэтому тогда приехал на день рождения Романа Кирилловича?
– Ну, да, – кивнула Клавдия и спросила в свою очередь: – А твоя Валерия? Вы как с ней?
– Никак, – усмехнулся Марк, – прилетел из Сочи и сказал сразу, что мы расстаемся.
– А со мной боялся, – подсказала Клава.
– Да. По инерции, – вздохнул он покаянно и признался: – Все произошло так неожиданно и так… что я подумал, что после такого ты точно сбежишь от меня и надо как-то тебя удержать.
