В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
– Что здесь происходит?!
Клавдия, оторвавшись от Коленьки, в первый момент перепугалась ужасно, увидев разгневанное выражение лица Марка, но быстро взяла себя в руки и постаралась спокойно ответить (вышло так себе, больше похоже на робкое блеяние, чем на ответ женщины, полный достоинства):
– Мы целуемся.
– Это я как раз вижу! – громыхал доктор наук Светлов.
– Эт-то кто? – просипел рядом Коленька, чуть запнувшись с испугу.
– Злой дяденька! – рыкнул на него Марк.
– Вы это… – Коленька сделал какие-то непонятные пассы руками, неотрывно глядя на разъяренного здорового мужика, неизвестно откуда здесь взявшегося, – того…
– Что того? – грозным тоном переспросил:
– Извольте ясно выражаться, молодой человек!
– Да, – кивнул Коленька и сглотнул, громко при этом хлюпнув со страху горлом, но, преодолев себя, все же добавил: – Не этого здесь… – И добавил для ясности, сбившись от нервов на фальцет: –… того!
– Я понял, – уверил его Светлов, перевел гневный взгляд на Клавдию и распорядился: – Иди за мной!
Развернулся и зашагал к дому, абсолютно уверенный, что она пойдет за ним.
Стремительно прошагав в ее комнату, дождавшись, когда она войдет за ним следом, весь такой напряженный, раздраженный, Марк Глебович захлопнул за ней дверь и, подойдя почти вплотную, нависнув над ней, принялся отчитывать грозным голосом за этот поцелуй и понес не пойми что, совершенно нелогичное, мол, у нее новый непростой этап: учеба закончена и надо устраиваться в жизни, осваиваться в новой работе и коллективе, думать о карьере, а не целоваться с хлюпким юнцом по подворотням и так далее, и так далее.
Клава довольно быстро опомнилась, отойдя от первого шока, пришла в себя, совершенно обескураженно смотрела на его разъяренное, недовольное лицо, обалдев от столь беспредельного наезда.
– Марк, Марк, – попыталась она остановить его, – что ты несешь? Какая карьера, какой коллектив, при чем тут это?
– А такая! – гремел он, накручивая себя все больше и больше.
