В днотонном звуке и то пиликал, то затихал призывный сигнал, подталкивая к ответу. Клава же смотрела в экран, где стрелочка указывала точку входа для ответной реакции на это необычное требование. Тайна формулы любви скрывалась за этим незаметным кодом.
Но как любое брошенное жилище, этот дом, быстро ветшавший без присмотра, казался Клавдии, рассматривавшей его порой из-за забора во время прогулок, совсем грустным, сродни еще крепкому, но уже незаметно увядающему грибу.
И вдруг в какой-то день все переменилось. Ворота на участок распахнулись, и понаехало всяких строительных машин и набилось горластых простецких мужиков-строителей с деловитым бригадиром во главе.
– Все, – сетовала соседка по участку, жалуясь бабушке Вере, – не будет больше отдыха и тишины.
Но беды не случилось, а ровно наоборот – строители почему-то занимались весь световой день своим непосредственным делом – то есть перестраивали дом, аккуратно, качественно, без пьяных валанданий по ночам, без криков и дебоша, а садовые бригады делали ландшафтный дизайн.
Буквально через четыре месяца, аккурат к первому сентября, дом блистал улучшениями-обновлениями от крыши до малого черного крылечка, дорожки хрустели розовой мраморной крошкой, на участке зеленела трава, кусты были подстрижены – словом, все преобразилось.
Все ближайшие по двум улицам соседи, в том числе и Невские, ходили, смотрели, «совали носы», расспрашивали о чем-то строителей, любопытствовали, одним словом.
А на следующий день поселился в доме новый хозяин.
Неугомонный, активный Роберт Кириллович снарядился сам и жену уговорил на знакомство – нагладился, напричипурился. Вера Михайловна от мужа не отставала: обрядилась в торжественное платье и украшения надела.
И пропали.
Час нету, два, три, уж ко сну дело подходит, а их всё нет. Приходят – довольные, возбужденные, раскрасневшиеся.
– Наливочкой хозяин потчевал, – с удовольствием докладывал Роберт Кириллович, – собственного изготовления, хорошо угощал. – И поделился впечатлением: – Человек, у-у-ух…, человечище.
Человек «у-у-ух» оказался отставным генералом – на минуточку, внешней разведки! – Александром Ивановичем Знаменцевым – человечищем, вот точное определение дал дед.
С Робертом Кирилловичем они тут же стали лучшими друзьями на почве обоюдной любви к шахматному искусству, проникнувшись глубоким почтением и уважением друг к другу, да и в жизненном укладе, убеждениях и характерах было у них много общего.
