Родион Ванзаров и Аполлон Лебедев противостоят галантной преступности Петербурга XIX века. Антон Чиж переосмысливает сюжеты Пушкина в декорациях города, где сыщики полагаются на ум и эрудицию. Их расследование ведет к загадочным событиям и неразрешенным тайнам.
— А еще любитель живописи! Лаку надо просохнуть! Ее трогать нельзя, Макарка окон не открывал, в душегубке сидел, пока слои подсыхали… Все на совесть делал… Мальчик мой…
— Но ведь ко вчерашнему дню она должна была полностью высохнуть…
— Должна! Должна! — передразнил сыщика Гайдов. — Только нет ее! Пусто!
— Переставить Макар никуда не мог?
— Переставить?! Под пол, что ли, запрятать?! Или в шкаф засунуть?! Что же вы за ид… Ох, простите… Не знаю, что говорю…
Не заметив нервного всплеска, всякое бывает в такой ситуации, Родион просил убитого горем дядю подождать во дворе. Тем более на лестнице слышался топот кованых каблуков городового.
Дежурный чиновник Кушкин неторопливо дожил до седьмого десятка и чина коллежского секретаря, мнений иных, чем у начальства, не имел, а способностей — тем более. Службу нес, как полный кувшин: тихо и осторожно. Иных талантов, кроме хорошего почерка для ведения бумаг, не имел, а семью кормить надо. Он безропотно соглашался на воскресные и праздничные дни, за что набавлялось по три рубля к жалованью. На происшествия Кушкин старался не ездить, особенно самостоятельно, в лучшем случае брался вести протокол. Но сегодня, как назло, в участке, кроме него, чиновников не нашлось. Сотрясаясь от внутренней дрожи, Истр Лазаревич прихватил городового и скрепя сердце явился на место преступления.
Полноватый юнец, что нагло заложил пухлые ручки за спину и эдак умничая разглядывал квартирку, Кушкину сразу не понравился. Он хотел было изгнать его, но, узнав, что фигура из сыскной, присмирел. Ванзаров, про которого недобрый слушок докатился уже и до Истра Лазаревича, тут же стал донимать несчастного чиновника умными советами, указывая на следы и улики. Что хуже всего — спрашивать его, Кушкина, мнение. Этого пожилой чиновник боялся как огня. Картина и так предстала удручающая: хладный труп на столе в луже засохшей крови. И тут Кушкин, к своему ужасу, вспомнил, что чиновник, открывающий дело, обязан его и расследовать. То есть оторваться от уютного стола в присутственной части и рыскать по улицам в поисках убийцы. Кошмар наяву — не иначе.
— Что же криминалиста не захватили?
Хоть в голосе юнца и тени издевки не сыскать, Истр Лазаревич решил, что над ним откровенно насмехаются. Потому насупился и заметил:
— А вас, господин Ванзаров, попрошу не командовать тут, значит… Это дело такое, знаете, тут надо с подходом… С пониманием.
